b000002519

в лежачем камне столь же толка, как воду в ступе бить пестом. — Бог на помочь! И все недолга. Лишь у «хозяина» на то согласья нет: ещё нескоро, тряся гузном, уйдет медведь... Как на дрожжах, над косогором, венец к венцу, за клетью — клеть, упрямо расправляя плечи, вставал Чувиль. Его покой лишь тронь — и загудело вече! Храним и лесом и рекой, не златоуст, но бодрый, статный, неудержимо, как заря, он подымался, веря свято дремучим пращурам творян; он поднимался некичливо, тая от сглаза юный лик... Глубинной наливаясь живой полуоттаявшей земли, по солнцепёкам — первоцветы, как синью полные глаза. Росой омытые рассветы вспахала проливнем гроза. А следом — в вышитой рубахе! — оратай вышел (тут же грай грачиный — к полю), в каждом взмахе его руки — явленье тайн нераскорчёванной Природы, богатой чудищ и чудес... 69