b000002519

кольчужная... и гудёт, гудёт, гудёт... над смертельно раненным величаво-торжественная пора листопада — неожиданно раннего. А где-то далеко-далече — и ден­ но и нощно — зегзицей безутешною одно лишь вто- рится, вторится, вторится: «Ой ты, лишенько! ой ты, лишенько-о!..» ...Чу, слышите?! «Бум-м... бум-м... бум-м!..» — то крыла распла­ став — неподвижные! тяжкий медный гул по Руси плывёт, парусит — мерный! медленный! над степями ширится, над водами низится, над горами высится... и поныне неспокойна Алабуга: не грома грохочут отдалённые, не земля дрожит под копытом индриковым — то звонарь невидимый, звонарь неведомый — «...вставайте, люди рус­ ские!» — бьёт — «...по градам и весям!» — с утра до вечера — в многопудовый колокол вечевой — «...по сё­ лам, деревням, починкам, займищам!..» ...Чу! слышите?! Это — Чувиль! Это —- беглый смерд княжеский, то ли на куличках у чёрта, то ли на кулижке, в потай упрятанной, обретший наконец защиту от лихого правежа: «Плетью обуха не перешибёшь! А обух при мне!» Это — и речение заповеданное: ...............................................о о о ° • • м быти стану на мъстех оных!» Слышу, Чювила! чую речь твою! Словно слепец перстами зрящими, осязаю её в бел-горюч камне запечатленную! И — нетленную! И ответствую, ибо ведаю: «Быти!» И — воистину! Да свершится же воля твоя! воля провидца! воля кудесника! 3* 67