b000002511

А с батюшкой не то чтоб выпивали, А попросту, по-русски, надрались. Согласно и не слушая, кивали, Постичь пытаясь эту нашу жизнь. А эта жизнь краями обтекала, То смехом доставая, то нытьём, Не умещалась в сложные лекала, А познавалась бытом и нутром. И не акафист пели, а про Стеньку, Ботинками по лужам топоча, И в рассужденьях упирались в стенку, В неё же кулаками грохоча. В ответ звучало горькое молчанье И встречных улюлюканье и смех, А наше развесёлое начало Переплавлялось в непрощеный грех. «Какой тут грех, — Гремел отец Василий, — Когда народ в безверии устал». Он говорил о нищенской России, А я про Бога что-то лепетал. Конечно же, грешны в какой-то мере, Простились, Отправляясь по домам. А говорили, в сущности, о вере. Какой? В кого? Неважно было нам.