b000002510

Душа еще темна и еле дышит плоть, Подглазья от дождя, отяжелев набрякли. По странности ты жив, Грехи простил Господь, А вот себя простить теперь сумеешь вряд ли. Для исповеди нет других привычных мест, Чем этот старый сад с деревьями кри­ выми. Ночь ниспошлет тепла, Ты одинок, как перст, Но женщина во сне твое бормочет имя. Спеши на этот звук Среди листвы и трав, И руки воздыми в предверьи воскрешенья. И темень ниспадет, И будет мир не прав, И женщина жива, И в ней твое спасенье.