b000002505

срезы времени и памяти. ...Проезжаю Мильцевский разъезд И не узнаю весёлых мест. Зверя поубавилось в лесах, Луговина стала огородом, Нашу речку называют бродом - Седина пробилась на висках. Поэту трудно живётся в глобализированном мире, в ко­ тором уже почти всеми видна «тайна беззакония», где оправдывается всеми средствами информации мировое зло. На фоне всеобщей апостасии поэт становится пос­ ледним вестником совести. Да и само стихотворчество во времена телевизионного китча, всемирной пошлости, рекламы и всеобщего потребления - настоящий подвиг. Отсюда: Было в начале Слово, Пусть и в конце пребудет. Многие строки, подобные этим - кратким, афористич­ ным - западают в самое сердце. Высокие слова сегодня лживы, Смотреть на всё едва хватает сил. Как вытесняют запахи наживы Полынный дух отеческих могил. Тема Божьего Слова, девальвированного дозела и, тем не менее, сияющего самому Поэту, проходит сквозной нитью через весь сборник «Годовые кольца». Спиленно­ му дереву невозможно посмотреть, оглянуться и узреть свои годовые кольца - человеку же возможно и необхо­ димо. Печальное это дело - оглядываться. Странный архетип бытия - жена Лотова оглянулась и обратилась в соляной столп... Вероятно, надо иметь мужество поглядеть в глаза Богу, самому себе и читателю. Так сборник поэтический пре­ вращается в страстную, горячую исповедь болящего, насквозь совестливого сердца. И это на фоне современ­ ного внутреннего мира, предпочитающего общаться че