Вспоминая былое… Публикация из фондов Владимирской областной научной библиотеки 87 Он медленно, твердо ступая и пронзительно глядя вперед, входил в класс, торжественно величаво озирал учеников, медленно садился в учительское кресло и начинал уроки по своеобразному и им выработанному методу. Лично я учился у него всего два года, в 7 и 8 классах, изучая самостоятельные отделы математики: прогрессии, логарифмы, особые случаи решения треугольников - в 7 классе, а в 8 повторяя пройденный курс математики за всю гимназию. Одновременно в 6 классе Чамов преподавал нам и космографию, и нередко оба предмета были смежными, так что Чамов эти два часа употреблял или на решение даваемых им задач, или же на объяснения, или на спрашивание учеников. Так что заранее предвидеть что нас ожидает в предстоящем уроке было невозможно и Чамов, как бы намеренно, так и делал с целью потомить и понервировать учеников. Слыла молва, что он в юности окончил два факультета - юридический и математический, избрав своей жизненной специальностью - быть преподавателем чистой математики. Конечно, он отлично знал свой предмет и выработал даже свои методы объяснения и спрашивания. Из его класса выходили способные математики в специальные технические высшие учебные заведения, и даже, говорят, среди профессоров этих институтов он слыл за одного из выдающихся математиков средних учебных заведений. Но при всем этом, Чамов явно страдал некоторой «оригинальностью» в отношении к своим ученикам. Среди них были у него «любимчики», вроде, правда способного математика, Бори Студенецкого, пансионера, и не раз остававшегося на другой год из-за неуспеваемости по другим предметам, несмотря на то, что он был сыном бывшего директора гимназии Луки Студенецкого. Борю он не спрашивал, а наоборот, вызывал для объяснения задаваемого вперед урока, и ставил 5. Но была и другая, как бы «избранная» им категория учеников, к которым он относился явно пристрастно, издевательски до садизма, изводя их самыми, заведомо трудными, вопросами и просто грубыми приемами. Когда он бывал почему-нибудь не в духе, то услышав малейший шум в классе, своим зычным голосом в октаву декламировал: «Еду, еду не свищу, а наеду – не спущу». И вот начинались «наезды» на избранника, для издевки гимназистов. Вот случай с учеником 7 класса Н. Шмыровым, сыном владельца первого кинотеатра во Владимире. Измотав его казуистическими вопросами, и нагнав на него страх и полную растерянность, он однажды, как мне рассказывали
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4