b000002491

Только об одном не решался я сказать Тане Спиридоновой: о пер- вой неудачной любви. Была у меня когда-то девушка Аля Синицына, которую считал я невестой. Да зачем было Тане об этом знать? Когда иссякал запас тем и случалось так, что вроде бы и слов не хватало, читал что-нибудь, стихи декламировал. Таня шутила, смеялась, кидалась цветами. Я ловил цве- ты и любовался ею. Часто она говорила: «Вы хороший. С вами не заскучаешь». Мне нравилось это, и я стал немножко важничать. Признаюсь, тогда я относился к ней покровительственно, с оттенком снисхож- дения, мысленно говорил ей, как маленькой: «Ну, поиграй, поиграй, порезвись, моя девочка! Мне с тобой тоже не скучно!» Иногда из села приходили подруги, и она, поручив табун Ва- нюшке и попрощавшись со мной, уходила купаться. Я затрудняюсь определить, что, собственно, влекло к ней, но рана, нанесенная Алей Синицыной, постепенно начала зарубцовываться. И все же Таня была загадкой. Однажды встретила она меня невеселой, молчаливой. Я пытался рассеять ее грусть, начал рассказывать забавные ис- тории. Она слушала, не перебивая, но ни разу не улыбнулась. «Вот вы все говорите о какой-то прекрасной, необыкновен- ной жизни, —воспользовавшись паузой, сказала она задумчиво. — И в книгах о ней твердят, в кино и на сцене доказывают. А я верю и не верю в это. Жизнь-то на самом деле не такая. Почему же, Сте- пан Андреевич, о ней не пишут взаправду?» «Какая же она, по-твоему?» — спросил я, сильно озадаченный. «Суровая, — серьезно сказала Таня. И добавила: —Все труднее, чем в романах, все не так. Проще она, обыкновеннее, без всяких ваших выдумок. А такая она мне милее. Была бы я писателем, все написала бы совсем по-другому». Я смотрел на Таню и старался понять, что происходит у нее в душе, и все чаще улавливал во взгляде девушки душевный по- Рыв, затаенную грусть, скрытую досаду, какое-то совсем не девичье и непонятное мне стремление. Но, странно, — это не отталкивало меня. Наоборот, чувство уважения и любви — теперь можно соз- наться в этом —с каждым разом все больше укреплялось. Мне нра- вилось, что она говорит не о нарядах и модах, а о жизни, о будущем, о том серьезном и большом, что заполняет душу, волнует человека, заставляет сильнее мечтать о счастье, крепче верить в него.