b000002491

и по тону, каким это было сказано, мы все поняли, что он хочет что-то рассказать. И тут у меня мелькнула мысль, что хотя и знаком я с Перегу- довым несколько лет, но, в сущности, знаю об этом человеке очень мало — лишь то, что касается его привязанности к охоте, да от- части работы в школе, а о прошлом его, и тем более о семейной жизни, о личных симпатиях, о тайниках его души и вовсе ничего не знаю. Как-то получалось, что разговоры наши вертелись болыпей частью вокруг природы, охоты и рыбной ловли, а все остальное, будто по уговору, мы старательно обходили. Знал я стороной, что на работе Перегудов не на плохом счету, убедился, что человек он незряшный, сдержанный, неболтливый, как принято у нас назы- вать — непривередливый, и считал, что этого довольно. Теперь впереди была короткая ночь, о сне не думалось, и всем хотелось послушать, что расскажет Степан Андреевич. —Охочусь я здесь давно, еще с отцом впервые приучался к ру- жью, — начал Перегудов. — Места эти сильно мне полюбились. —Местность наша хорошая, что и говорить,— подхватил Од- ноглазый, подкладывая дров в костер. И не в красоте природы главная суть, а в людях, — продолжал охотник. — Народ тут чудесный живет, трудолюбивый, мечтатель- ный, — это я с первых лет приметил. Степан Андреевич помолчал, вспоминая что-то далекое, лишь ему известное, и, очевидно, решая —поделиться с товарищами или обождать. Но дело было начато. —Я вам расскажу, как познакомился здесь с одной девушкой, только вы, пожалуйста, надо мной не смейтесь и не подумайте, что речь пойдет о любви... —А чего ее стесняться, любви-то? В том изъяну никакого не ви- дим. Милее всего, кто любит кого. —Тогда слушайте. Сидели мы раз с дядей Кондратием на этом месте, варили уху, отдыхали, говорили о разных пустяках, даже, помнится, потихоньку пытались что-то спеть, и ни о чем таком серьезном нам и думать не хотелось. И вдруг вон из тех кустов вы- летела сюда на поляну разгоряченная гнедая лошадь. На ней как- то ловко и бесстрашно сидела в седле светлая, как весенний день, юная всадница. Была она в розовой майке со шнурком, в темно- синих шароварах, обута в мягкие чувяки, лоснившиеся на солнце, в РУке ее>словно змейка, вилась тонкая плеть. И вся она — такая