b000002491

Анатолий Сергеевич, подойдя к ней, взял с ее разрешения вед- ра. Когда она поравнялась с нами, Мольков осторожно поставил полные ведра на траву и принялся объяснять, что перед ней, дес- кать, бывшие коммунары, приехали повидаться со Мстерой, а дом, где живет сейчас женщина, когда-то был его домом. И, мол, хоте- лось бы узнать, что нынче слышно про тех, кого местные остро- словы за полосатость облачения величали арестантами. Он по очереди церемонно представил ей нас. —А я ведь тоже училась в коммуне, — с гордостью в голосе ска- зала вдрут женщина и отрекомендовалась: —Александра Никола- евна. Может, помните Борисову Шуру? — Вы — коммунарка? — удивленно переспросил просиявший Мольков. — Вот встреча, даже не верится! Для него эти слова «училась в коммуне» были равнозначны зна- комому с детства волшебному заклинанию: «Сезам, отворись!» В ответ на это Борисова сказала, что она работает в местной школе воспитательницей. Года два или три назад ей удалось про- честь в «Комсомольской правде» статью «Изумленные беглецы». Так журналист назвал мстерских коммунаров. —Из этой статьи, — добавила Александра Николаевна, — я уз- нала, что кем-то пишется о нашей коммуне коллективная книга. Желаю авторам удачи и низко им кланяюсь. —Значит, нам, потому что именно мы и готовим такую книгу, — с удовлетворением сказал Мольков. В голосе его явно прозвучало желание чуточку похвалиться. — Когда выйдет в свет, пришлем вам на память. — Да уж, пожалуйста, ребята, не позабудьте, постарайтесь. Я буду ждать. С необыкновенным радушием и искренностью она пригласила: — Пойдемте, мальчики, чай пить. Заодно посмотрите, как я живу. Никто не возражал, имывсей оравой, застревая и толкаясь в Дверях, вошливквартиру. Хозяйкаусадиланас, поставиланастол, покрытыйбелойльня- нойскатертью, цветастыечашкисблюдцами,печеньевсинейвазе, глубокуютарелкусбордовымивишнями, асамаприняласьподог- реватьчай. Вдоме ее, как мы заметили, был тот особый уют и порядок, тот Дух чистоты, домовитости и удобства, который может быть создан Далеко не всякой женщиной.