b000002491

молча курили, присев на корточки, а женщины громко разговари- вали и смеялись. Магазина тоже не было раньше, как и автобусной остановки поодаль. Мольков все время был спокойнее других. Как бы там ни было, но он до сей минуты держался с достоинством и важностью, хотя мы видели, что его невозмутимость была напускной. А тут, нако- нец, и его проняло. Он поднялся со скамейки, походил вдоль за- бора и отворил соседнюю калитку. За деревьями стоял неболыпой одноэтажный дом под красной железной крышей и с окнами в го- лубых наличниках Анатолий Сергеевич был теперь не легендарным комсомоль- ским вожаком, не подполковником, а прежним, прытким и воин- ственно взъерошенным Чижиком. Он ходил вокрут дома, смотрел на него, как на чудо, смешно махал руками, точно наседка крылья- ми, над своим открытием. — Вы знаете, товарищи, ведь именно в этом доме, вон в той уг- ловой комнате, я жил. Вот тут у окна стояла раскладушка Саши Изаксона, а там, за печкой, — моя! — По сему случаю надо бы на доме мемориальную доску учре- дить, — пошутил Кениг. В это время из калитки вышла простоволосая женщина с двумя оцинкованными ведрами в руках, мельком взглянула на нас и лег- ким шагом пошла к колонке. — У нее правильный греческий профиль, — быстро заметил наш скульптор. Пока она наливала шумную пенистую воду, мы успели рассмот- реть местную жительницу в сиреневом платье. Мало сказать, что это была стройная, с узкой талией, красиво причесанная женщина. Самое главное, по-моему, состояло в том, как удалось ей в немолодые годы сохранить многое из минувшей молодости. Гибкая, мускулистая, с бронзовым загаром на приятном открытом лице, на тонких, по-девичьи, руках с длинными кистя- ми, с глазами цвета зеленой майской одолень-травы, она походила на спортсменку. Но мы быстро разгадали ее секрет. Действительным и единственным ваятелем тут был ежеднев- ный физический труд. Она много ходила, носила воду, колола дрова, копала гряды, сажала редиску, картошку, лук, стирала белье, вы- полняла еще десятки всяческих дел, то есть жила, как и тысячи ее подруг, вечно занятой сельской жизнью, не знающей лени и опас- ной праздности.