b000002491

на горячем песке, не спеша, пили чай в столовой, ходили в лес по грибы, танцевали под радиолу, сушили развешенную на тон- кой бечеве некрупную мстерскую рыбу, а семейные увлеченно за- нимались своими резвыми ребятишками. Чувство необъяснимой ревности шевельнулось в душе Пав- ла Васильевича: вот, дескать, не мы, а другие ходят нынче по этой земле. Не мы, а они обитают в наших домах, катаются на лодках, провожают юных подруг поздними вечерами. Не нам, а им здоро- веть и цвести... Они шагнут в заманчивый и загадочный двадцать первый век, передадут ему эстафету нашего поколения. Значит, так и надо, так и должно быть. Все правильно. Вслух сказал: —Не будем горевать, ребята! Мы свое прожили, и — баста! Со- весть у нас чиста. — Ты, как всегда, прав, Паша. Но никто и не думает обвинять нас в бесчестности. Кениг говорил это, и к нему медленно возвращалось утрачен- ное спокойствие. Коммунары постояли еще немного, послушали музыку на пло- щадке туристской базы, посмотрели на милую суету ее обитателей, купили буклеты, открытки и свежие газеты в киоске и, не сгова- риваясь, пешком тронулись в обратный путь. Борис Владимиро- вич решил отогнать машину в другой конец села и поставить ее в Голышевке. —Вы идите, а я прогуляюсь и вас встречу. —Ладно, Боря, тебе поразмяться полезно. Засиделся за рулем- то. Так потихоньку, с разговорами, шагали вдоль села, по длин- ной аллее из елей, берез и лип, в сторону Мстеры. И это были, как мне подумалось, едва ли не самые трогательные минуты в их старости. Где-тона полпути, под тополями, ожидала нас простая дере- венская доска, прочно приколоченная плотницкими гвоздями. Присели. Болыпе мы уже не ждали никаких чудес. Просто хотелось по- пить свежей воды, отдохнуть в тени и шагать дальше. Напротиввиднеласьводоразборнаяколонка, сельскаяновинка, которойнебылововременакоммуны. Наискосок, черездорогу, надругойсторонеулицы, красовался продмаг с зеленойвывеской и невысокой стеклянной витриной. Он былзакрытнаперерыв. У крылечкатолпилсянарод: мужчины