b000002491

Однако передышка кончилась. И мы поехали далыие. Коммуна хотя и называлась Мстерской, но помещалась не в по- селке, а в ближнем селе Барском Татарове. В названии звучало горь- кое напоминание о двух веках тяжелейшего татарского ига и жес- токой барщине, которая пришла ему на смену. Миновали рощу Голышевку, и тут коммунары с жадностью, при- страстием и любовью начали осматривать бывшие владения своей коммуны: общежития, мастерские, библиотеку, пекарню, канцелярию. Они хотели представить их мне, словно я был строгим и важным ре- визором. Мне невольно пришлось осваиваться с этой ролью. — Вот мастерская, где я работал у станка, — сказал Борис Тро- ицкий. — А перед получением диплома об окончании технику- ма шесть месяцев был на практике на Первом государственном медеобрабатывающем заводе в Кольчугине. Строгое было время. Без производственного стажа нас на тропинку самостоятельной жизни не выпускали. — Видите напротив сад? Все коммунары в летнюю пору работа- ли в нем. Ну и яблочки, конечно, кушали, — добавил Мольков. — Я помню, — вставил слово Кениг, — что к любому начальст- ву мы все относились без подобострастия, с достоинством и гор- достью. Каждый знал себе цену. А свои хламиды мы носили, как римские патриции — белые тоги. Больше двух часов продолжался осмотр. Остановились уже на краю села. Отсюда дорога мягко сбегала по увалу в пойму Клязь- мы. Здесь раньше стояла церквушка. Сохранилась каменная ограда, а над входной аркой виднелась вывеска турбазы «Мстера». Впреж- ние годы это было самое развеселое место в коммуне. Увиденное словно царапнуло усталое сердце Кенига. Уехал отсюда молодым, а возвратился глубоким старцем, — сдавленным голосом проговорил он, и нечаянные быстрые слезы покатились по его впалым щекам. Он поспешно отвернулся к бе- лой ограде, чтобы друзья не видели его дрожащих губ и жалкого лица. А товарищи его и сами едва сдерживались, кусая губы, чтобы ВДРУГне разреветься, не испортить непрошеными слезами первые минуты свидания с юностью. Когда они в далекие годы покидали коммуну, совсем не думали о возможном возвращении в эти края. А мудрая старость привела в тень высоких вязов на берегу Мстерки. Безраздельными хозяевами здесь были теперь туристы —люди веселые и беспечные. Они с утра шумно купались в реке, валялись