b000002491

4. ПЛАТА ЗА КОНФЕТЫ Хотя и долго петляли по земному шару пути-дороги сумбурной молодости, а все-таки в свои сорок я вновь очутился в Москве. Первым делом попытался разыскать Петю Балашова. На старом месте он не проживал. Никто не знал, куда этот парень подевался. В адресном столе сведений о нем не было. Имени его я не нашел и в справочнике Союза писателей. Прошло двадцать лет. Мы не пе- реписывались. Между нами пролегла война. Всякое могло случить- ся. «Закончу свои дела, — думал я, — разыщу кого-нибудь из «Ва- гранки». Может, друзья укажут след моего приятеля». С объемистой рукописью в солидном портфеле, полный радуж- ных надежд, в солнечное московское утро я отыскал издательст- во, которое помещалось теперь не на Петровке, а совсем в другом месте, ближе к Зарядью. Можете представить себе, как велико было мое удивление, ко- гда я встретил там знакомого человека. За барьером просторного гардероба в привычной позе в удобном кресле сидела тетя Хри- стя. Как и тогда, в давние годы, Христина Мокиевна вязала чулок, и шерсть на спицах была синяя. Вязальные иглы ярко вспыхива- ли при свете солнца, и одна из них казалась намного короче трех остальных. И пальцы были по-прежнему ловкие, и тонкое золотое колечко все так же скромно красовалось на безымянном пальце ее левой руки. Не было только похожего на арбуз пузатого чайни- ка на желтом подносе да никелированного мурлыкающего титана в полутемном углу. Впервые увидев тетю Христю на Петровке, я думал, что она стара, а ей тогда было менее сорока лет. Мне в ту пору не испол- нилось и девятнадцати. И вот вижу я ее через двадцать лет, а она все такая же, будто годы не летели над ее, теперь уже поседевшей, головой, а неведомо отчего остановились. Я снял шляпу и плащ и вежливо поздоровался. Непонятно, как узнала меня Христина Мокиевна, но узнала. Ты пришел? —отложив вязанье, с мягким южным выговором спросила эта женщина таким тоном, словно мы расстались лишь позавчера. Долго ждала тебя. Вижу, принес книгу-то. Ну, в доб- рый час! Твои очкастые недруги сомневались, а я точно знала, что ты не отступишь. Думала про тебя: такие не сдаются. Она так и сказала: «такие не сдаются». Гордый от того, что не об- манул ее надежд, я подумал: «Неважно, что долго. Главное, что книга есть».