b000002491

Синеборье тихо, как паиньки. Колени наши доставали до подбородка. Дума- лось, что сейчас симпатичная женщина подарит нам какие-нибудь необыкновенные слова, подходящие к данному случаю, но Маша строго сказала: — В самолете не курить. Она заняла свое место в кабине и завела мотор. На всякий слу- чай я прошептал: — По щучьему велению, По моему хотенью, — Поднимись, са- молет, в небеса! И самолет послушно поднялся в воздух. Он летел над Кольчуги- ном слегка наклонившись, гордо пронес крыло мимо водонапорной башни, как бы перечеркнув ее плоскостью, затем повернул влево, пересек железную дорогу и лег курсом на Владимир. Мы летели невысоко над землей и всё сверху нам было видно отчетливо. Дома, леса, машины, зеленые вагоны казались непри- вычно игрушечными, какими-то неправдашними, как в кино. Прошло несколько минут с начала рейса, и вот мы пролетаем над моим родным селом Семеновским. — Смотри,— волнуясь обратился к Борису и показал вниз,— это моя родина. Он ничего не ответил, только кивнул головой, но смотрел вни- мательно и глаза его странно блестели. Наверное, Борис хорошо понимал меня, ведь он сам вырос где-то в этих местах. Село было в снегах, как в пуховых перинах, вдоль улиц его стоя- ли деревья в серебре. Выглядело оно так же, как и многие села, но я его сверху видел в первый раз. Ничего особенного в таком зре- лище вроде бы не заключалось и в то же время в нем было что-то совершенно фантастическое. Оно состояло в том, что Родина под- няла меня на своих крыльях, пронесла над селом, над всем моим царством-государством, чтобы получше рассмотрел его, и не про- сто посмотрел, но подумал над его историей, над судьбами людей и описал все это, как мог. Такая мысль там, в самолете, пронзила меня, точно молния. Да, я обязан писать об этом. И что же я раныпе не сообразил, почему не догадался! Село-то мое — частица царства-государ- ства, — как же я имею право не написать о нем? И я твердо ре- шил сесть за книгу и не выпускать пера из рук до тех пор, пока ее не закончу. Вот тень самолета, в котором мы летели, коснулась той избы, где мы, ребятня, сидели когда-то с дедушкой на печи, укрывшись