b000002491

и легко, как перышко, подымал на печь. Дедушка тоже влезал к нам, садился на край, длинные ноги его в серых подшитых валенках сви- сали ниже печурок. Крестом сложив худые руки на впалой груди, дед важно предупреждал: — Только тихо сидите, воробушки, а то не буду я и сказку начи- нать. — И, степенно поглаживая козлиную бородку свою, прини- мался рассказывать. Мы слушали дедушку затаив дыхание. Бывало кто-то из нас нечаянно уснет на печи и спит себе, приткнувшись в углу на шобонах, другой рядышком тихонько похрапывает. Дед ус- танет сидеть, осторожно приляжет с нами на дерюжке и заснет бес- покойным, чутким, по-птичьи, сном. Случалось не раз, что во сне обмочим мы его со всех сторон, но тут же и обсохнем. Печь, при- крытая дерюгой, пышет жаром. По стенам бегают рыжие тарака- ны, за свои длиннющие усы прозванные прусаками. Под шестком мирно трещит сверчок. Коптилка мигает на загнетке. Печь для нас была местом особенным, почти священным. Тут проходило чуть не все ранее детство. Не зря про нее в народе сло- жили так много песен, сказок, пословиц, загадок: «Ходи изба, ходи печь, Хозяину негде лечь...» Не раз слышал я такие загадочные слова: «пока баба с печки летит — семьдесят семь дум передумает». У нас про печку была своя детская приговорка: «На печи в углу сидела, ела кашу с молоком». А что касается русских сказок, так не одно поколение крестьянских ребятишек познакомилось с ними на печке в родной избе. Не знаю почему, но в сказках мне больше всего нравились те герои, что летали, как птицы. То это была Баба-Яга, что мчалась над лесом в ступе, то ведьма на помеле, то Змей-Горыныч кры- латый, то Конек-Горбунок, то совсем уж диковинный ковер-са- молет. Но интереснее всего был Иванушка-дурачок, который, когда надо, становился Иван-царевичем. От него все мы были в восторге. Он свободно летал по белу свету на такой же самой печке, где крестьяне сушили матушку-рожь, что грела нам бока и спины, локти и пятки игде вечерами сидели мы с милым дедуш- кой. Стоило Иванушке сказать: «По щучьему велению, По моему прошению,— Неси меня печь за синее море!», как печь, вместе с горшками и ухватами, плавно взмывала кверху, поднималась выше рек текучих, лесов дремучих, гор высоких, облаков стоя- чих, чуть не задевая за звезды, несла Иванушку в те края, где ему побывать хотелось?