b000002491

в своем селе, правда, нечасто, примерно раз в неделю, и ей охот- но подавали и даже считали такое подаяние как бы своим долгом. Никто ее за это не осуждал, но и человеком ее в селе не считали. Много позднее я слышал, как девчонки в нашем селе распева- ли такую частушку: Хорошо тому живется, У кого сбирает мать: Насбирает и продаст, На гупянье денег даст. Горькая шутка сельских острословов! Знал я еще одного нищего. Он появлялся в нашем селе ред- ко —лишь в дни болыиих праздников. Это был гордый нищий, он не просил, а требовал милостыни: — Подайте Абриканову! Он был высоченный мужчина, ходил в застиранной рубахе блед- но-сиреневого цвета, в серых портках из мешковины, в больших, сильно разношенных и вечно покрытых пылью сапогах. На голо- ве у него было подобие коричневой шляпы, что зовут у нас на селе брылем. Этот нищий тоже ходил не с сумой, а с корзинкой, чтобы хлеб не мять. Скупые куски он бросал в корзину с сердитым при- четом. Если видел, что хозяева едят пироги и белые булки, а ему подают черный хлеб, — отказывался от подаяния, круто повора- чивался и уходил. — Абриканов не хуже вас! В каких-то местах, неподалеку от Семеновского, фамилия его была, очевидно, довольно известна, должно быть чем-то хорошим в прошлом славилась, но у нас он не был знаменит, его почти никто не знал. Тут его фигура не производила особенного впечатления, на что старик сильно сердился. Иногда Абриканов садился на бревна отдыхать и путанно, сбив- чиво, но всегда интересно рассказывал случайным слушателям, хотя бы это были и одни мальчишки, историю своей жизни. Абриканова за его заносчивость в нашем селе не любили и не раз в его корзину вместо хлеба клали всякую дрянь — гнилую свеклу, конские шевяхи, а то и обломки кирпичей. Не влиял на людей, — говорила бабушка Анисья. А был еще нищий совсем другого склада. Звали его Феофан Иванович, но деревенские шутники в насмешку нарекли его Фео- фаном Татьянычем — мать у него была Татьяна. Он у нее был «за- уголыш» незаконнорожденный. Мальчишки звали юродивого