b000002491

село — ни в одном доме не подадут ни кусочка. Голодный, уста- лый, грустный и даже озлобленный идешь дальше. В другом селе- нии говорят: —Что у нас просить —на семь деревень одна лошадь. И рады бы подать, да самим жрать нечего. Скоро сами по миру пойдем. Случалось, подавали так мало, что не хватало нам с братом уто- лить свой голод. А ведь там, в обозе, нас ждали не с пустыми рука- ми. И жизнь приучала думать и о своих близких, и о завтрашнем дне. Приходилось идти в третью, в четвертую деревню, стоять под окнами с пустой сумой, протягивать руку, просить милостыню. А если поблизости больше деревень не было, надо было сниматься с места и, хоть лошади еще не отдохнули и не наелись, как следует, ехать дальше, искать счастья по другим селениям. Поэтому в «удачных» селах, где щедро подавали, мы и приме- няли тот прием, о котором я рассказал. Возвратившись к обозу, куски собранного хлеба мы вытряхи- вали из сумок на холщовую скатерть. Мать быстро разбирала груду кусков, подкладывая каждому его долю и начинался наш невесе- лый обед. Вот уж когда кусок хлеба не шел в горло! Мама часто от- ворачивалась, и я видел, как на добрых и милых глазах ее то и дело сверкали слезы. Мы, дети, тоже ели молча, стесняясь и не глядя друг другу в глаза. Да, горек и тяжел нищенский хлеб! Говорят, что нищие привыкают к своему промыслу. Но я думаю, что никогда нельзя к этому привыкнуть. Это так тяжело и страшно для всякого человека, что лишь люди бесчестные, с пустой душой могут относиться к этому спокойно. Побираться с протянутой ру- кой, идти по миру за подаянием заставляет великая нужда, болыпое горе, несчастье. Недаром в народе говорят: нищета пуще смерти. Бывали, правда, люди, которые превращали нищенство в про- фессию, но это были редкие исключения. В селе Семеновском жила одна женщина —Ефросинья Пышки- на, которая без особой нужды ходила побираться. Она брала кор- зинку, говорила, что идет по грибы, а сама шла в другие деревни просить милостыню. Ефросинья собранными кусками хлеба кор- мила скотину — выгоду от этого имела, за что была осуждена всем селом. Муж ее тоже не одобрял таких действий, часто грозился: — Гляди, Фроська! Под горячую руку попадешься — убью! Другая нищая Катерина Сизова —Катечка, как ее обычно звали, ходила собирать по нужде, — она кормилась подаянием, и это был для нее единственный источник пропитания. Она собирала даже