b000002491

Она вынесла в фартуке большую горячую ватрушку и пару яиц. — На, поешь, сердешный. Как мог, поблагодарил я эту женщину с чуткой материнской душой. Сколько льда растопили в моем сердце ее ласковые слова, как много сил придала ее душистая сочная ватрушка, которую мы с братом тут же съели, честно разделив пополам! Но не везде встречали нас так приветливо. Раныие я не раз видел взрослых нищих и слышал, как они про- сили. Придав своей фигуре выражение полной покорности, скло- нив очи долу, а голосом изобразив как можно больше смирения и кротости, они тянули жалобным, елейным голоском: — Подайте, Христа ради, странничку убогому... Получив подаяние, они преувеличенно низко кланялись, усерд- но крестились и приговаривали: — Спаси, Христос. Дай вам бог здоровья и многих лет жизни. Или говорили что-нибудь другое в этом роде. Были такие, что гнусавыми голосами пели всякие священные псалмы, слов которых никто, конечно, понять не мог. Но гонорар свой нищие собирали исправно — псалмы оплачивались подаяни- ем самым щедрым. А я был хотя и маленьким, но уже понимал, что никакого бога нет (очевидно потому, что в семье у нас не было верующих) и са- мое большее мог произнести: — Подайте хлебушка! Бабы подавали, но сердились на меня. —Хоть бы лоб перекрестил, бессовестный. Другие говорили более откровенно: У-у, нехристь несчастный! Бог-то вот накажет тебя. Сатана, антихрист. Нет тебе ничего! В одном доме в ответ на мою просьбу баба велела: — Скажи: подайте, Христа ради. Я молчал. Ну, ступай, коли молчишь. Бог подаст. Пришлось ни с чем идти к следующему дому. Особенно лютовали в иных селах старухи. Неизвестно за что про что они осыпали меня градом ругательств: Пащенок, гаденыш лопоухий, свинья грязная. Чтоб у тебя глаза лопнули, руки, ноги отсохли. Щенок сопливый. Я вспоминал свою добрую бабушку Анисью, ее ласковое отно- шение ко всем убогим и сирым, ее пророческие слова: