b000002491

Галя приехала ночью. Терентий Макарович сквозь дремоту ус- лышал, как бабушка укладывала на кровать сонных внуков. Их вне- сли в квартиру на руках, долгая дорога утомила детей, и они как подкошенные, без ужина и гостинцев, повалились в постель. Больной долго лежал в полумраке с открытыми глазами, дышал спокойно и ровно. Слышно было, как в тишине на подоконнике ти- кали его именные золотые часы — подарок к юбилейному дню. Вошла Галя, осторожно зажгла на ночном столике маленькую лампочку с сиреневым абажуром. Наклонилась к отцу, поцелова- ла мягкими губами: — Здравствуй, папа,это я. — Жду тебя давно, здравствуй. Спасибо, что обрадовала. — Как твои дела? — спросила дочь по-английски. — Садись, поговорим. Мне многое нужно сказать тебе, — на том же языке прозвучал ответ. Галя была в той поре расцвета и зрелости, когда полностью за- кончилось ее формирование, как женщины и гражданки. Это была уже не девочка, какой она помнилась отцу. Это не дежурная лампоч- ка озарила комнату больного. Свет исходил от Гали — его дочери, его гордости, опоры и надежды. И все время, пока она находилась у его постели, говорила с ним, радостное ощущение ни на минуту не покидало его. То был свет покоя, счастливого материнства, до- черней любви, сочувствия и сострадания больному отцу, прощания с ним и утверждения бессмертия свершенных им дел. И это был свет обещания жить на земле светло и справедливо, быть верным тем его заветам, в которых он просил продолжать начатое, всеми силами помогать родной стране в ее смелых поисках, и крупных, на диво всему миру, свершениях. Утром Терентий Макарович побрился электрической бритвой, чувствуя удовлетворение от этой извечно мужской работы. Он слы- шал топот маленьких бойких ног в соседней комнате и, внутренне улыбаясь, с нетерпением ждал прихода внуков Кости и Ирочки. Они не вошли, а резво вбежали, и оба сразу, словно котята, приль- нули к дедушке. Он поцеловал их, погладил теплые, коротко стри- женные головенки и спросил, хорошо ли доехали. —Да, — ответил пятилетний Костя. — Мы с мамой в самолете летели. Считая на этом вопрос исчерпанным, он, в свою очередь, спросил: — Деда, у тебя есть ружье?