b000002491

Он вспомнил, как много лет назад, в родном селе, трудно про- щаясь с умирающим отцом, просил его сказать несколько слов ро- дительского напутствия, в которых нашлась бы та маленькая нрав- ственная опора, какой не хватало ему тогда. Отец его, потомственный штукатур Матвей Гурин, лежал на уз- кой, длинной кровати, под желтым одеялом из верблюжьей шер- сти, с закрытыми глазами и долго молчал. Он был бледен и худ, се- дая борода серебристой метелкой торчала кверху, открывая острый кадык. С трудом приподнял отец тяжелые синеватые веки и тихо произнес: — Чего я буду тебя учить, когда ты сам всю Россию учишь? И он, чуть-чуть, шевельнувшись, показал слабой рукой на небольшую самодельную полку, где неровным рядком стояли книги, написанные его непослушным и гордым сыном. Старик еще помолчал, и, наверное, тягостно подумал, что сыну может не понравиться такой короткий ответ и он обидится. А обида в этот последний час земного свидания им обоим была ни к чему. Едва шевеля синими губами, еще тише, через великую силу, добавил: — Живи, Тереша, по правде, по совести, никогда не лукавь, ни людей, ни самого себя не обманывай. И выйдет у тебя по-люд- ски. А пуще всего внучку береги. После этих слов последняя забота отлетела от него и ему вро- де бы полегчало. Минут через пять он все так же, тихо, но очень явственно сказал: — А теперь мать позови. И прощай. Помирать буду. Эти горестные минуты запали в сердце на всю жизнь. Не было того дня, чтобы он не вспоминал простого и краткого отцовского наказа. — Когда же научусь жить правильно и красиво? с тоскои и болью мысленно спрашивал он себя. Об этом же с сожалением, тревогой и горечью вопрошали его сердобольные родичи, заинте- ресованные земляки, верные товарищи и наставники. — Пора! — трубили ему осенние охотничьи рога. — Пора, пора! — курлыкали с холодной голубой высоты отле- тающие журавли. — Пора! — кричал он себе, страдая и мучаясь. Вте, ныне уже далекие, годы ему удалось силою воли преодолеть свою слабость, задушить ее, как хищную рысь на опасной леснои охоте. Рюмка, выпитая на поминках отца, была последнеи. Но он