b000002491

любые унижения. Мы были так рады, что теперь наша милая мама всю осень и зиму могла без хлопот ставить самовар, хоть пять раз в день. Зато мышам у нас делать стало нечего и они, не выдержав безкормицы и непривычного им смолистого духа, разбежались к соседям. — Вот и мы от людей не отстали, —горько шутила мама. —Пол- ны закрома, только хлеба нема... В другой раз мы с таким же рвением принялись заготовлять бе- резовые веники и метлы. Запас веников у нас всегда был большой, они висели на жердях под крышей и, когда мы спали в клети, там от них всегда стоял приятный лесной запах. Ходили мы и по малину, собирали бруснику, чернику и клюкву. Разные ягоды — сушеные, моченые —всегда имелись у нас в запасе. Мама наша была большая мастерица «уделывать» их впрок. Скатерть-самобранка лесная не в сказке, а наяву, исправно под- кармливала нас, оделяя лесными дарами. .. .Так говорил я своему другу о матери. И вдруг он сказал: — Так ведь это ты про мою мать рассказывал. И откуда только все знаешь. Ну, просто все в точности! — Да нет же. Я говорил о своей матери, — настаивал я. Но друт не сдавался: — Не обманывай, ничего не выйдет. Я ведь не маленький. Все правильно ты рассказал, даже про цветы и про землянику и про капусту, как подглядел. Вот только в одном ошибся — про куд- ри. У мамы волосы были гладкие. Да она ведь и сейчас жива. Ты пиши свою книгу поскорее. А я ей почитаю. Она будет вот как довольна... Он провел рукой по лбу, как бы отмеряя некую черту своего и материнского удовольствия. Так мне и не удалось в тот вечер убедить друга, что рассказы- вал я о своей матери.