b000002491

Тяжело и скучно, Тишина в избе; Только ветер воет Жалобно в трубе. В мальчугане, о котором говорилось в стихотворении, я узна- вал себя, в пряхе — маму, и она пела эти стихи, как песню, часто плакала над ними. Было какое-то сходство в словах стиха с нашей судьбой. Отец был всегда в отъезде. Холод, нужда и горе не поки- дали наше бедное жилище. Стихи эти декламировал я и в школе, на вечере для родителей. Там они тоже нравились людям — судьбы сверстников были точь- в-точь похожи на мою. У мамы был прирожденный дар воспитательницы, педагога. Сама неграмотная, она как-то чудодейственно, с самых ранних лет сумела привить нам пристрастие к чтению книг, любовь к труду, зажгла в нас неугасимое стремление к истине, к свету, заронила в сердца наши чувство любви к справедливости, добропорядоч- ности, уважения к людям. Чем она этого добивалась я и до сих пор не знаю. Чуткое сердце матери помогло свершиться чуду. Щедрая на ласку, она всю жизнь сохраняла нерастраченной свою нежность. Как могла она оставаться милой и доброй среди той грубой среды, в которой мы жили, в обстановке вечной нуж- ды и горя, тревоги и страха, ожиданья несчастья, как не сломила и не ожесточила ее наша тогдашняя, более чем суровая жизнь — уму непостижимо. На всю жизнь у меня осталось сознание о мате- ри как о женщине, хорошо воспитанной, умной, интеллигентной, человеке с большим кругозором и богатой душой, хотя, повторяю, она была всего-навсего неграмотной крестьянкой. Бывало в ранний утренний час мама сидела за столом, шила рубашку и пела вполголоса: Хороиіо было детинушке Сыпать ласковы слова, Да трудненько Катеринушке Парня ждать до Покрова. Она любила эту песню — «Коробейники» Некрасова, «Коро- бочку» или «Коробушку», как ее называли в деревне, часто ее пела. Споет два-три куплета и вдруг умолкнет, спохватится, оговорит сама себя: — Что это я, ребята, распелась нынче ни свет, ни заря? Не к д бру. Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела...