b000002491

Не позабылся и тот случай с потравой клеверов, и как они отго- няли волков от стада. А как-то раз зайчишка, спасаясь от лисицы, на полднях забежал в середину стада и там затаился. А однажды, когда Санька разорил в кустах на болоте утиное гнездо, дядя Ва- силий сильно отодрал его за вихор, а яйца велел отнести обратно. На память Александру пришли и другие подробности. Он припом- нил, как хорошо пастух знал своих коров, их клички. «Красавка опять в рожь пошла, — говорил старик. — Иди, Санька, отгони». Или замечал: «Что-то нынче Зорька плохо ест. Уж не заболела ли? Надо ветеринару сказать». Не раз старик говаривал Саше, показывая на опушку леса, ко- торый называли Романихой: «Помру —тут меня и похороните, по- ближе к дороге. Придет на могилку другой пастух, на рожке сыграет, прохожие присядут отдохнуть, птахи малые споют песенку». Саша теперь смотрел на старого пастуха совсем по-иному, с чув- ством безграничного уважения к старику. Девяносто лет изо дня в день, в зной и в непогоду, до глубокой осени, пас Филиппов стада на сельских пастбищах. Он знал тут все до последней кочки, до самого малого кустика. Все здешние зем- ли измерил неторопливыми шагами. Здесь было всё, без чего он не мог жить. Пастух приносил пользу людям, и они любили старого Леонть- евича. Ни разу в жизни он не покривил душой, никого не обидел, совесть его перед людьми была чиста. Отец с матерью, старый пастух и его дочь, не сговариваясь, дали Саше хороший урок. Он собирал материал как будто для какой-то ученой статьи: искал цифры, факты, примеры, а на поверку оказа- лось, что все это было не так уж и нужно. Сложнее постичь душу пастуха, в которой живет трудолюбивая, бессмертная Русь. Леон- тьевич чувствовал и понимал это. — Да перестань писать-то, Санька, послушай, что я скажу, прикрывая ладонью блокнот, прошептал старик, обрадовавшись, что они остались одни и он может наконец высказать все, что ско- пилось у него на душе. — Мы с тобой маленько послужили наро- ду —вот и гоже. Ты мне, тоже помогал тогда, молодец. А теперь ты высоко взлетел, сокол. И меня не забыл. Ну и ладно. И я тебе напос- ледки маленько помогу, ты меня слушай. Умру я скоро, но ты, друг, не горюй, это всем придет, не страшись. Ты слушай знай, да на ус мотай! Хорошенько, Санька, живи и пиши, чтоб народу простому было понятно. Бестолкового форсу пуще всего бойся.