b000002491

Саша рассказал отцу о редакционном поручении и при этом неожиданно для себя прихвастнул. Редактор будто бы заявил: толь- ко тебе, Александр Григорьевич, одному во всей редакции по силам это ответственное задание. Надеемся, что справишься... Теперь он и сам верил, что слова эти были сказаны. Отец проворчал что-то неопределенное и вышел на кухню. Ко- гда он вернулся в горницу, Саша попросил рассказать о пастухе. —Да чего говорить-то? Ведь ты с ним три года в подпасках ски- тался. Сам в этом деле профессор. Лучше меня знаешь. —Мало ли что. Я хочу знать твое мнение. Сели за стол пить чай. Саша вынул блокнот и приготовился за- писывать. Григорий Афанасьевич немного подумал и стал расска- зывать про Филиппова. —Невозмутимый мужик. На скотину никогда не ругался. Я как- то в липняге жерди рубил, а он в это время подогнал стадо к лесу. Увидел меня. Давай, говорит, Григорий, поговорим, как двахороших человека. Посидели мы с ним. Я, конечно, закурил. А козы к нам близко подошли из стада-то, на дерева так и лезут, листочки щип- лют. Он и говорит: «Ишь, шельмы, смотри как цапляют...» — Ах, да все это не то, — с досадой воскликнул Саша и за- крыл блокнот. — Мне ведь очерк о пастухе писать надо, а ты про листочки! Он ждал рассказа о том, как Филиппов пасет, умело кормит ско- тину, в чем секрет его мастерства. А тут... Отец отодвинул стакан, пристально посмотрел на сына и стро- го сказал: —А ты, Санька, не горячись. Чего тебе надобно? Тут колдовать нечего. Корова да трава — и вся премудрость. Пиши проще, как оно есть. Саша спохватился. Если он так будет перебивать, то никогда ничего не узнает. Ведь это было только вступление. К тому же в рас- сказе отца чувствовался народный язык. Разве это лишнее для очер- ка? Александр дал себе слово впредь не горячиться. Он попросил отца продолжать рассказ. Но Григорий Афанась- евич шумно пил чай и на просьбу Саши не отозвался. Желая помочь сыну, мать добавила: —Дядя Василий не любил, когда бабы раныпе времени скотину со двора выпускали. Шибко, бывалыча, сердился на нас. Он, Саня, так делал: идет по селу и трубит в рожок, и трубит. Пока до кон- ца не протрубит — коров выгонять нельзя. Вот тут на краю села