b000002491

Но самой ей, если честно признаться, понравилось, что Сере- жа не спал в это хорошее утро, что он думал о ней, хотел поднести невесте подарок и ради этого пошел в Журавлиный дол, где черные змеи, которых Фрося сильно боялась. Это был единственный подарок Сергея, больше уже Фрося никогда ничего от него не получала. Когда она была еще в девках, Федя дарил ей конфеты и орехи, иногда покупал ленту или зер- кальце, но, странное дело, вспоминая все это теперь, она все-таки болыпе всего гордилась не Федиными безделушками, а подарком Сергея. ...А трактор рокотал. В поле стало теперь светло, подул лег- кий ветер, из оврага потянуло теплом, запахом ила, застоявшейся воды. Первый жаворонок взвился над пашней и запел в вышине, славя песней новый наступивший день. Чуть позже из села приле- тели грачи. Они важно ходили за трактором по рыхлым бороздам, ничуть не боясь машины, клевали червей, перелетали с места на ме- сто и кричали, точно сердились на Фросю, что она так рано начала пахать, пока они еще спали, словно не знала, что им нужно пропи- тание, чтобы кормить прожорливых птенцов. Одна стая улетала, другая появлялась. И они долго летали так взад-вперед — в село и обратно на пашню, и эта их утрешняя работа забавляла Фросю. Вспоминая о молодых годах, Фрося задавала себе вопросы: «Что случилось с Сергеем? Почему он стал таким хмурым и странным?» И она была благодарна Кураеву за то, что он пришел в их дом, под- держал Сергея, да и ее встряхнул и ободрил. И Сергей теперь был вдвойне дорог ей. «Ничего. Все наладится, и опять заживем не хуже людей,— думала она. —Хорошо бы вот сына родить. ...А Сергей в это время спал, как ребенок, широко разметав- шись в постели и легонько похрапывая. За всю неделю он уснул так крепко впервые и теперь отсыпался всласть. Проснулся Сергей около полудня. В комнатке все было чисто прибрано, никаких следов вчерашнего чаепития не осталось. Мир- но, с легким хрустом тикали стенные часы. Сильно пахло багуль- ником. Над кроватью висело Юрино ружье с пластинкой на при- кладе. Красавец кот мурлыкал на комоде, намывал лапой гостей и важничал. Голубая пролеска цвела в стакане с водой привольно, как в лесу, и Сергею почудилось, что он видит даже капельки росы на ее листьях и лепестках. «А я бежать собрался,— с досадой на самого себя подумал Сер- гей. — Ах, дурень, ах, дурень».