b000002491

Они закусили холодными рыжиками, и в ту же ночь ушел Федор из села. Он шел через лес, налегке, один, настроение у него было буйное, парень во все горло пел песни, и сонные птицы, срываясь с ветвей и вершин деревьев, шарахались от него в глубину бора. Было хорошо и жутко. Кровь бурлила в жилах, как брага. В полу- беспамятстве, в каком-то диком, первобытном бреду пробродил он по лесу всю ночь. Много лет Федор думал, что Сергей ничего не знает о его люб- ви, но это было не так. Однажды при встрече друг спросил его вроде бы ни с того ни с сего: — Зачем ты, Федька, хотел украсть у меня Фросю? Федор долго не отвечал на это, потом искренне, без уверток сказал: — По глупости, Сережа. Молод-зелен был. Ты прости меня. Пора бы уж и позабыть про это. Но что делать? Разум, Сережа, ве- лит, а сердце не позволяет. И Сергею нечего было сказать своему другу. ... Кураев хотел еще подремать, но сон уже не шел к нему. Он поднялся с постели и стал одеваться. «Пора мне уходить»,— по- думал гость. 6 Уложив мужчин спать и прибрав со стола, Фрося стала соби- раться на работу. Она повязала голову темным платком, надела комбинезон, погасила свет и вышла из дома. На улице было темно, но Фрося безошибочно отыскала тро- пинку и пошла через Митин прогон к тому пригорку, на котором стояли тракторы и находился бензозаправочный пункт. Сторож окликнул ее и, убедившись, что это свои, снова присел на ящик и вытянул усталые ноги. Фрося привычно проверила мотор и стала заводить трактор. Еще с вечера ее машина была заправлена горючим и маслом, в радиатор залита вода, и плуг был прицеплен. Она легко завела мотор, выехала в поле. К утру ей предстояло вспа- хать за оврагом болыной участок земли под посев гречихи. Подъехав к полю, Фрося привычно, размеренно опустила ле- меха пятикорпусного плуга, установила их на заданную глубину и села в кабину. Рывок — и трактор пошел вперед, оставляя за со- бой вспаханные борозды. Фрося задумалась.