b000002491

здоровьем молодая, привлекательная женщина с румяным лицом, золотисто-русыми волосами, собранными на голове в тугой узел. В детстве она училась в той же колотыркинской школе, была отличницей, скромной, почтительной девочкой-юннаткой, непре- менной участницей всех экскурсий и походов. Повзрослела она как-то неожиданно и невестой была завидной. Веселая, общитель- ная — такой запомнилась она Кураеву, такой он хотел бы видеть ее и сейчас, словно в его власти было остановить время, задержать уходящую молодость. 0 семейной жизни друга Федор Андреевич знал мало. Только однажды жена его, Антонина Григорьевна, сказала ему: — Нет у них в семье ни складу ни ладу. —А в чем дело-то? — поинтересовался Федор. — Фрося непокорная стала. Поумнела она. Хочет, чтобы Сере- га жил, как все. Антонина Григорьевна была искренне убеждена, что у них с Фе- дором жизнь идет складно, но Федор в этом не был уверен. Частень- ко задумывался он над тем, что жизнь его, в сущности, не удалась, сложилась скверно. Несчастной семейной жизни стыдятся, скры- вают ее от людей, и Федор по себе знал, как трудно бывает сказать людям правду об этом. Жить «как все», в том смысле, как это по- нимала Антонина Григорьевна, Воскобойников не хотел, и Федор знал об этом и никогда не выпытывал у друга семейные тайны. Сергей Григорьевич прошелся по горнице, оглядываясь, как по- сторонний, с минуту подумал о чем-то, потом решительно сказал: — Нет, Федя, как хочешь, а не могу я тебе сейчас о своих делах рассказьівать. Душа неспокойна. После поговорим. Он показал гостю на диван и добавил: — Полежи тут, а я скоро вернусь. Кураев не настаивал. Он прилег, и сон сморил его. Сквозь дре- моту Федор Андреевич слышал, как ходил кто-то легкими шага- ми по комнате, осторожно накрыл его мягким байковым одея- лом и вышел. До него невнятно доносились со двора отголоски не то ругани, не то спора. В одном из спорящих он по голосу узнал Сергея, другой, женский, голос звучал сдержанно, глухо, и слова было трудно разобрать. Федор слышал только несколько раз по- вторенную фразу: — Ступай, ступай, я давно вижу, что тебе жена в тягость. Неизвестно, сколько времени он проспал, но, когда проснулся, в горнице никого не было. Ему было плохо, голова болела, в висках