b000002491

Напоминать об этом надо, потому что, к сожалению, есть еще немало людей с ленивым умом, которые с холодным безразличием относятся ко всякого рода историческим памятникам, по-обыва- тельски равнодушно смотрят на историю своей родины. Я сам много раз слышал: «Подумаешь, камень какой-то! Мне-то от него что за прибыль?» Или: «Иконками интересуетесь? Глупости это и причуды. А мы и без них проживем». О древней живописи говорили так: «Много ли проку в картинках?» Такие люди проходят равнодушно мимо Дмитриевского собо- ра, не знают и не хотят ничего знать об Андрее Рублеве, а сведе- ния об исторических событиях, о происхождении города или села для них пустой звук. Скупые исторические сведения о родном селе, что дошли до меня из печатных источников, были связаны с церковью, но это меня нисколько не смущало. Я-то был свободен от всяких там ре- лигиозных чувств, давно уже лба не крестил и церковь не грози- ла опутать меня своими тенетами. Подобно крестьянам, которые имели «несудимую» грамоту, я как бы владел другой, более могу- чей грамотой, чудесно освобождавшей меня от религии, суеверия, смирения, поклонения идолам, земным и небесным богам, чертям выдуманным, сказочным и реальным, принявшим облик челове- ческий,— то есть попросту злым людям, которых еще немало жи- вет среди нас. Короче — я был ярым безбожником. Впрочем, вся история села чем-то напоминала интересную, хотя и полузабытую сказку. Я жадно читал ее скупые строки, увлекался, думал, расшифровывал их явный и скрытый смысл по-своему, пе- реставляя события и даты, иногда немножко фантазировал. В 1713 году церковь наша сгорела от молнии «без остатку». Ко- гда я прочел в книге строки бесстрастно сообщавшие об этом, мне представилась такая картина: темная июльская ночь. Над селом бу- шует гроза. Тревожно лают собаки. Люди заперлись в своих избах и дрожат, вздрагивая от каждой вспышки молнии, удара грома, по- рыва ветра. Дети плачут, бабы глядят на иконы, крестятся и в страхе шепчут слова молитв. Чадят лампадки перед ликами святых. Пожар^°ЛНИИ бЬЮТ БСе ЧаЩС’ И ВДРУГ набат’ КРИКИ: «Пожар! Молния ударила в церковь и факелом зажгла ее. На улице стало светло, как днем. Здание деревянной церквушки вспыхнуло, будто порох. Пламя пожара видно было на многие версты вокруг. Сбежа- лись к церкви люди, привезли бочки с водой, поплескали, поохали,