b000002491

форменный кондукторский китель с железнодорожным значком на левой стороне груди, черные суконные, тоже форменные, брю- ки с зеленым кантом и простые, сильно разношенные и плохо заш- нурованные ботинки. Когда-то китель шили по мерке, но теперь он был широк Кураеву, болтался, мешковато висел на нем, на лок- тях виднелись заплатки. Воротник тоже сделался слишком боль- шим, тонкая шея вся вылезала из него, виден был твердый и ост- рый кадык. Накануне Кураев постригся и побрился, щеки его, выскоблен- ные до синевы, местами казались посыпанными порохом, но все же выглядел он помолодевшим и, судя по глазам, — веселым и доволь- ным затеянной прогулкой. В селе Кураев, как всегда, намеревался остановиться в доме свояка — жениного брата, с которым была у него давняя, особая дружба. Свояк его был телосложения крупного, здоровый, физиче- ски очень сильный человек. Он и в школе, где они вместе учились, был сильнее всех, всегда заступался за тщедушного Федю, нещад- но колотил дразнивших его мальчишек. Вмолодости был Сергей лесорубом и сплавщиком, немало похо- дил с топором и багром по северным лесам и рекам. Потом, так же как и Федор, вступил в партию, работал избачом, был секретарем сельсовета. В те годы Сергей писал заметки в районную газету и со- чинял лирические стихи, которые подписывал полным именем: Сергей Воскобойников. Воевали они тоже вместе, два с лишним года были в глубоком тылу врага в партизанском отряде, и оба хорошо узнали, почем фунт лиха. Впрочем, при всей одинаковости их судеб это были раз- ные люди. Однако эта разность не отражалась на дружбе. Поэта из Сережи не вышло, но это не огорчало его и не поме- шало стать тем, кем он, по мнению Кураева, был сейчас: гостепри- имным, добрым и честным человеком, не очень счастливым мужем трактористки Фроси, работником здешнего лесхоза. Писать, однако, Сергей не бросал, и Федору Андреевичу хо- рошо было известно, что вороха тетрадок и записных книжек все пополняют полки в кладовке Воскобойникова и карандаш нико- гда не покидает его кармана. Стихи ли писал Сергей, прозу ли — Кураеву это было все равно: он гордился другом, уважал его за то, что даже в минуты невзгоды не расставался он с любимым заня- тием, «не остывал». «Молодчага, Сергей!» — с нежностью подумал Кураев.