b000002491

ОБЫЧАЙ В село Луговское, что стоит на берегу прозрачной Нерли, прие- хал я по делам поздно вечером, и на ночлег меня поставили к по- жилой колхознице Марии Григорьевне. — У нее вам будет удобнее, — сказала мне Женя, заведующая клубом. —Живет одна. В доме уютно и чисто. Хорошо отдохнете. Пока мы шагали в темноте под окнами по узкой тропинке, моя словоохотливая провожатая успела коротко рассказать о Марии Григорьевне. За три года войны она получила три похоронки: по- теряла мужа и обоих сыновей. Однако не сломилась, не дала сокру- шить себя страшному горю; все пережила, все вынесла. Работала вместе со всеми, как двужильная, перенеся на людей свою любовь. Этим только и держалась. Односельчане оценили и крепче преж- него полюбили ее. Председатель на праздничном собрании всена- родно почтил дорогим подарком, отблагодарил добрым словом, земным поклоном. Пожелав спокойной ночи, Женя сказала мне: «Завтра встретимся» — и ушла. Хозяйка поместила меня в маленькой, оклеенной синими обоя- ми комнате с цветами на подоконнике. Здесь были герани, фуксия, бальзамин, бегонии. Отказавшись от ужина, я разделся, лег в по- стель, словно погрузился в мягкую зыбку, и быстро заснул. Утром приветливая хозяйка пригласила меня к столу. Как при- ятно и полезно выпить за завтраком стакан ароматного чая, от ко- торого, как от зарядки, сил прибавляется вдвое, настроение стано- вится празднично приподнятым! Я с удовольствием пил крепкий чай, особенно вкусный от того, что старый, начищенный до свер- кания самовар был наполнен чистейшей ключевой водой, от кото- рой, проживая в городе, я, признаться, давно отвык. От чая немно- го пахло мятой, наверное, потому, что пучки сухих стеблей этой травки висели в красном углу. На стене я увидел три портрета в черных простеньких рамках, украшенных ветками бессмертника. На одном, висевшем в центре, был изображен молодой мужчина с темными, слегка закрученны- ми усиками, в фуражке со звездой и с боевой медалью на груди. По бокам, рядом с этим портретом, были фотографии двух молодых,