b000002491

я именно на него. Благолепие древних храмов, рублевские фрески, колокольный звон, берега Клязьмы, вишневые сады привлекали меня. А может быть, кто-то старший из моего юношеского окру- жения внушил мне мысль, что только там, в родном краю, удалив- шись от людской суеты, я смогу заняться любимым делом, начать настоящую творческую жизнь, засевать литературную ниву. Как бы там ни было, а через много лет случилось именно то, что было за- думано: я поселился во Владимире на всю жизнь. Но тогда еще надо было поскитаться по белому свету, набрать- ся дорожной пыли, вдосталь попить воды из российских рек, озер, родников и колодцев, нажить духовный капитал, обрести многое из того, что принято у нас называть жизненным опытом. Но раз я написал о своей мечте, значит, чувствовал, что стою у жизненно- го перелома, что скоро в моей жизни все изменится. Иногда человек думает: вот бы послушать, о чем говорят люди в ярко освещенных окнах случайного дома. Интересно узнать, о чем они мечтают, что их волнует. И вот я как бы заглянул в такое окно — старую записную книжку, подслушал самого себя и вспомнил, о чем я думал весенним утром сорок лет назад. Тогда, в Буде-Кошелев- ской, вчерне был создан чертеж, по которому мне предстояло стро- ить будущее. И потом все время, каждый день, год за годом, шла сознательная, упрямая, иногда до дерзости безрассудная борьба за него. Иначе не было бы никаких свершений. Конечно, то, что когда-то было пунктирно намечено в Буде-Ко- шелевской, сбылось не сразу. На это ушло почти сорок лет. Я стал писателем, рабочий кабинет у меня есть, книги выходят в свет, неоконченная рукопись всегда лежит на столе, пишущая машин- ка в боевой готовности. Но одна мечта не сбылась: у меня не было глобуса. Где он, глобус, маленькая крутобокая модель нашей голубой планеты? Глобус с белизной полюсов, лазурью рек, коричневыми горами и горячей желтизной великих пустынь? Белоруссию еще можно приблизительно отыскать на таком, вращающемся вкруг на- клонной оси, глобусе, а станцию Буда-Кошелевскую — ни за что. Почему-то произошло так, что всему нашлось место и только заветного глобуса не оказалось в моем писательском кабинете. Наверное, правильно сказал один поэт: счастья до полного сча- стья должно хоть чуть-чуть не хватать.