b000002491

что стояла поодаль, у старого гумна. Мы с Юрой взяли по снопу ржаной соломы и отправились дальше. Стоял конец марта, ночные заморозки давали себя знать. Под ногами аппетитно, точно поджаренная хлебная корочка, похру- стывал ледок, и шапку пришлось перекидывать то на левое ухо, то на правое. Но вот и цель нашего похода — изгибающаяся огромной под- ковой опушка старого леса, любимое место косачиного тока. Те- перь мы шли осторожно, ступая медленно и чуть ли не на цыпоч- ках, стараясь не шуметь. Часы я нарочно оставил дома. Тетерева птицы чуткие, а ведь они ночуют где-то тут, на деревьях, непода- леку от места будущего тока — это я знаю точно. Мне приходилось не только видеть этих птиц, ночующих в лесу, но однажды довелось слышать, как они похрапывают во сне. Я живо представил нахох- лившихся тетеревов, сидящих на ветвях, точно куры на нашесте, и невольно улыбнулся. Лишь рассветет — некоторые из них ста- нут моей добычей. Как хорошо, что в эти минуты ни о чем, кроме охоты, не дума- ешь! Дышится легко, чувствуешь себя бодро. Голова свежа, уста- лый мозг отдыхает. Именно в этом, как мне кажется, состоит одно из непреходящих и неоценимых преимуществ охоты, за которое все мы сознательно или бездумно, — это все равно, — так любим безобидную, милую сердцу охотничью забаву. Миновали редкий кустарник, перешагнули пропаханную трак- тором лесную межу (на ней Юра споткнулся и чуть не упал) и во- шли под сень высоких деревьев. Тут у самого края леса стоял пер- вый шалаш. Всего их на опушке мы с Иваном Герасимовичем соорудили за неделю четыре, но этот, первый, я загодя облюбовал для себя. Сделанный из осиновых жердочек и еловых ветвей, он был вели- колепен. Рядом росло несколько могучих, в четыре обхвата дубов, которые лишь смутно угадывались в темноте. — Иди туда, краем леса, — шепотом сказал я Юре и, хотя о не мог видеть, все же показал рукой направление. — Через семьде- сят шагов под высокой елью стоит такой же. Залезай в него и уст- раивайся. Только тихо, очень тихо. Ладно,— чуть слышно ответил Юра и пошагал в тем- ноту. В его голосе была еле уловимая дрожь. «Волнуется парень», — подумал я.