b000002491

— Папа болыпой любитель. Он покупает. Наум Савельевич подтвердил: —Дядя Миша понимает толк в литературе. Когда в настроении — стихи Пушкина декламирует. Например, такое: «Молвить без обиды, ты, хлопец, может быть, не трус, да глуп, а мы видали виды». Не знаю, что со мной сделалось, но только в продолжение чаепи- тия и всего остального времени до ухода на тягу я, как заворожен- ный, смотрел на Нину, и все болыпе мне открывалось в ней милого, привлекательного. Мне все в ней нравилось: и пышные белокурые волосы, и брови, и болыпие серые глаза, и четко очерченные губы. Даже голос ее и вся бесхитростная манера поведения Нины при- шлись мне по душе. Держалась она просто, свободно и независимо и, вместе с тем, без тени самодовольства, с уважением относилась к отцу и гостям. И еще мне нравилось, что в доме Михаила Андреевича (так зва- ли отца Нины), вопреки традициям за все время не было сказано ни слова об охоте. Только коричневое чучело долгоносого вальд- шнепа, стоящее на шкафу, напоминало о страсти главы семьи, о том, что он человек с охотничьей косточкой. За чаем хозяин был по-прежнему молчалив и неприветлив. Спрятавшись от нас за самоваром, он читал газету. Мы тоже го- ворили мало. Я невпопад отвечал на вопросы приятеля, а сам все смотрел и не мог наглядеться на Нину. Напротив меня на стене в черной рамке висел большой порт- рет похожей на Нину женщины, с орденом Отечественной войны. Он навевал на меня множество мыслей. Вероятно, это была ее мать, но спросить я не решался, боясь разбередить чужие раны, и толь- ко подумал: не тут ли кроется разгадка угрюмости дяди Миши? Да, когда-то этот большой уютный дом, полный книг и цветов, знал лучшие времена. Здесь звучала музыка, пелись песни, чита- лись стихи... Когда наступило время, мы молча стали собираться на тягу. Идти нам пришлось недалеко — бескрайние мещерские леса день и ночь шумели вокруг деревушки. Она была среди их зеленых про- сторов, точно утлая лодка в бушующем, но добром море. Я поду- мал, что охотиться на вальдшнепов и другую дичь здесь, наверное, вволю можно в любом месте, без всякого выбора. Но старший вел нас по знакомым ему тропкам в самую глушь, и остановился лишь в том месте, где покрытая мхом почва под тре- Мя парами наших сапог громко зачавкала.