b000002491

ВАЛЬДШНЕПЫ В начале апреля приятель мой Наум Савельевич пригласил на тягу. —Поразомнемся! — с веселой беспечностью сказал он. Идти предстояло в небольшую деревушку Нерожино, где, по словам охотника, найдем мы прием самый радушный. А дичи там! Только стреляй, не жалея патронов, даже если ты плохой стре- лок,— без добычи не останешься. Весна в тот год выдалась ранняя, полые воды подточили сни- зу снега. Путь наш был тяжелым. Дорога рухнула, и даже пешком можно было пройти лишь с трудом. ІПагать пришлось, балансируя по скользкому ледяному валику. Ноги наши то и дело срывались в стороны, а там, где раньше шел полоз, теперь была слякоть чуть не по колена. Вышли мы со стан- Ции часов в пять утра и только к двенадцати, совсем выбившиеся из сил, попали в Нерожино. Остановились у крыльца дома, который решительно ничем не выделялся среди других. Леса тут не жалели, дома строили ог- ромные, из толстых бревен. Наум Савельевич громко постучался. На стук вышел хмурый, чернобородый мужчина, на вид лет соро- ка пяти. Он, как мне показалось, небрежно, очень холодно пооче- редно сунул нам руку, затем, ни слова не говоря, повернулся к гос- тям широкой сутулой спиной и пошел в дом. Мой приятель, как НИ в чем не бывало, последовал за ним. Я же стоял в недоумении на крыльце и не решался переступить порог. «Каков Дема, таково Унего и дома», — сгоряча подумал я. Приятель заметил мое коле- бание, вернулся и успокоил. — Не робей! — шепнул он, хлопая меня по плечу и улыбаясь во весь рот. Дом, в который мы вошли, состоял из трех частей. Передняя в четыре окна, смотревших на улицу, была разделена легкой пере- городкой на две комнаты — большую и маленькую. В них, как я за- метил с улицы, было множество цветов. Мы вошли в просторную, чисто прибранную кухню, которую освещали два боковых окна. С чувством стеснения и робости сел я на лавку у входа, поставив между колен ружье.