b000002491

Мало-помалу отбились мы от компании, сели на траву около речки и долго-долго слушали на свободе первый в Надиной жизни соловьиный концерт. Особенно сладко и сильно цокал и рассыпал- ся соловей в том кусте, под которым мы сидели. Он пел, не скупясь и не стесняясь, над самой нашей головой. Надя моя преобразилась, лицо у нее сделалось необыкновенное, прижалась она к моему пле- чу и говорит: «Леша, ведь это чудо! Как ты этого не понимаешь?» — И верно, — подумал я. Раныпе я вовсе не замечал этой красоты, видно, как и мой со- сед, больше смотрел в свиное корыто... Слушая Прохорова, я живо представил себе майский день в лесу — один из тех, каких немного бывает в жизни человека, во- образил себе, как, обнявшись, сидели они в роще вдвоем до позд- него вечера, слушая биение своих сердец и песни соловьев под че- ремухой, которая щедро осыпала их белыми лепестками, и воздух там, густо настоенный на весенних запахах, был, точно пенная брага в ковше. Тишина стояла кругом, и только одни соловьи гре- мели из конца в конец леса. Так сильно пахло травами, ландышем и черемухой, и так хорошо им было вдвоем над рекой, что поду- мав об этом, я словно бы на минуту приобщился к чужому сча- стью, которое стыдливо и робко нарождалось в тот час в соловь- иной роще. Я с любопытством смотрел на Алексея Корниловича и с нетерпе- нием ждал продолжения рассказа. Машина наша мчалась по шоссе, он все так же буднично смотрел вперед сосредоточенным и спокой- ным взглядом, но мне почему-то представилось, что в его домови- то-уютной кабине запахло вдруг не бензином, а ландышами. К вечеру собралась гроза, из сизой тучи упали на нас первые капли, лес зашумел, и пришлось нам спасаться от дождя в пустой сторожке. Только вбежали мы туда запыхавшиеся и сели на лавку, как вслед за нами влетела в открытое окно шальная пичужка, —на- верное от ястребиных когтей спасалась. Покружилась эта птичка под закоптелым потолком и села у печки на жердочку, на которой охотники одежду сушили. А тут хлынул ливень и стало почти темно. Когда глаза наши привыкли к полумраку сторожки, стали мы внимательнее разгля- дывать нашу гостью. Была она похожа на молодого воробья —ма- ленькая, серая, на тонких высоких ножках. Стройная пичужка эта поворачивала головку в разные стороны и бойко сверкала темны- ми бусинами непомерно больших глаз.