b000002491

инкрустированным цветным перламутром. Многие охотники ему завидовали. На зимнюю охоту вышел наш Кузьма Васильевич с новым ружь- ем, гордый, как молодой цыган после свадьбы. Мы от души по- здравили его с отличной покупкой и, по обычаю, ни пуха, ни пера, ни промаха пожелали. Шел Кузьма приосанившись, ног под собой не чуял. Нельзя было не залюбоваться другом-охотником, который вдруг распрямился и ростом как будто сделался выше. Именно в этот раз случилось так, что выскочила из мелколесья на Кузьму Васильевича совсем близко от него красавица лисица- огневка самой яркой раскраски. Мчится по снегу, словно пылаю- щий сноп, и, кажется, искры от нее летят. Наш Кузьма изловчился, прицелился, и — бац по лисице! А тут обрыв на ее пути — крутой берег реки Ушны. Лисица после выстрела подпрыгнула, переверну- лась в воздухе, упала на лед и легла врастяжку. Готовый воротник! И так горит-пылает лесная зверюшка красно-огненным мехом, что, того и гляди, лед под ней растопится. Небывалый успех привел нашего Кузьму в такой восторг, что начал он плясать на берегу, высоко задирая ноги в обутках, махая потрепанным треухом и воинственно поднимая тульское ружье другой рукой. При этом он кричал своим недругам — охотникам, которые донимали его разными шутками и розыгрышами: — Задаваки! Вот как надо стрелять! Учитесь, пока я жив! От полноты чувств Кузьма Васильевич бросил шапку в снег и выстрелил из второго ствола в воздух. Эхо торжественно прока- тилось по окрестным лесам. Охотники, привлеченные его выстре- лами, воплями и пляской, ждали, что он выкинет еще. Но вот Кузьма немного поостыл, надел шапку и начал неуклюже спускаться с крутого берега на лед, намереваясь забрать свою добы- чу и, всем на зависть, по-охотничьи лихо закинуть за спину. Только руку протянул — лисица как вскочит, хвостом круть-верть-пере- верть — и была такова. Понеслась по льду — только хвост словно красный подол мелькает! Махнула в сторону по отлогому косогору и быстро скрылась в густом еловом лесу, словно ее и не бывало. Кузьма Васильевич рот разинул, как язь, опустился на снег, люби- мое ружье обнимает, губами шлепает —а слова вымолвить не может. Охотники видели все это и хохотали до слез, до боли в животах.