b000002491

спросил он, махнув рукой на всю свою лукавую дипломатию. Семен Кузьмич молчал и смотрел в открытое окно, где в вечер- ней дымке виднелся зеленый заливной луг, полный коростелей. Да- леко-далеко синела кромка леса, куда Пунькин уже пятьдесят лет ходил охотиться. —Пойдем завтра в лес, а там посмотрим, — задумчиво ответил он гостю. —Утро вечера мудренее... На рассвете они отправились в Дюков бор. Высокий худой Ва- силий, в поношенном зипуне, с ружьем за спиной, шел по тро- пинке первым. За ним, в раздумье гладя рукой рыжие усы, шагал Семен Кузьмич с удочками на плече и сумкой на боку, в которой гремел котелок. Дойдя до леса, они разошлись. Пунькин пошел берегом речки налево, Василий направился к озеру, что виднелось за кустами. Спустя час лихой, охотник подошел к Семену Кузьмичу. Снача- ла он тихо постоял за спиной рыболова, но, видя, что рыба не клю- ет, решился спросить: —Слышь-ка, — виновато и робко начал он. —Пойди посмОтри, что там за птица перелетная. Я такой сроду не видывал. У нас они, поди-косы, не водятся. Одно удивление и только. — Не мешай ловить, — махнул на него рукой Пунькин. — Нет, давай сходим, прошу тебя. Все равно думаться будет. Лучше идем. Рыболов нехотя поднялся и с явным сожалением бросил взгляд на неподвижно замершие на поверхности омута поплавки. —Нищему собраться —только подпоясаться, — сказал он и по- шел смотреть диковину. Невдалеке, на другом берегу реки, Василий показал Семену Кузьмичу большую серую птицу с черным хохолком на голове. Вот она, голенастая! В крепдешиновой жилетке, в коленко- ровых чулках. Модница! Это была цапля. Одно крыло у нее повисло. Наверное, охотни- ки ее ранили. Давай убьем, — предложил Василий и нерешительно поднял ружье. Нет, не надо. Она вылечится и улетит. Пускай живет. Может, ей птенцов надо выкармливать. Какие теперь птенцы-то, в августе! Ты, Семен, не подумав- ши брякнул. Кто ее знает, —уклончиво ответил рыболов. —Многие птицы