b000002491

—Так вот, слышь-ка, что хочу сказать, —- продолжал Василий, — я ведь тоже охотник. Ты не гляди, что я худой, я ужасть какой лов- кий. А насчет попадания, дак лучше меня во всем поселке никого нет. Я одних этих уток убил, посчитай, болыде чем сотни три или четыре. Ну и другой дичи тоже. Как увижу —так выстрелю, и всегда метюсь в самую цель. Никаких таких промахов у меня нет и быть не может. Я порох и дробь зря не трачу. Не из таковских, не мази- ло какой-нибудь. Хозяин внимательно слушал лихого охотника и, хотя не верил ни единому его слову, не перебивал. Он догадывался, зачем при- шел Василий. Семен Кузьмич не прочь продать дом, да не так просто это де- лается. До слез было жалко ему насиженного родного гнезда и хо- телось, чтобы дом попал в хорошие руки, а не первому встречно- му. Василия он немного знал — встречался с ним в поселке, — да ведь как угадать, что он за человек. Друг неиспытанный — что орех нерасколотый. И поэтому Семен Кузьмич молчал, пил чай и слу- шал охотничьи побасенки Василия. Покупателю собственная дипломатия давно надоела, хитрить он не умел, но остановиться уже не мог и продолжал плести сло- весные лапти. — Хочешь,— предлагал он ,— испытай меня. Пойдем завтра на охоту — увидишь, какой я ловкач по стрелковой части. Только вот ружья у меня с собой нету... Эта мысль Семену Кузьмичу понравилась. «В самом деле, а по- чему бы завтра и не сходить на охоту?» Он решил взять удочки и посидеть на речке, а Василию дать свое ружье, пусть он стреляет уток на озере, покажет свою прыть. Хоть и не любил старик отда- вать ружье в чужие руки, а на этот раз решился. Любопытно было ему краснобая испытать на деле. Но отвечать Пунькин не торопил- ся. «Слово не воробей: вылетит — не поймаешь»,— думал он. — Пойти можно, — отчего не пострелять, — наконец произнес Семен Кузьмич. —А куда пойдем? — Эх, вота! — оживился покупатель. — Да разве тут местов мало? Куда хошь ступай, всюду дичи — как воробьев на базаре. Я, слышь-ка, твой дом потому купить собираюсь, что места у вас тут вольготные... Василий спохватился, что сгоряча сказал лишнее, но отступать ему теперь было некуда. — Может, сторгуемся насчет домишки-то, а? — смущенно