b000002491

Захотелось узнать, что за Казахстан такой — отправлялся в Петро- павловск, Кокчетав, Акмолинск. Скажут, что в Гомеле яблоки деше- вы — он берет билет до Гомеля и давится там кислыми яблоками. Если бы кто-нибудь задумал пригласить его в Африку или в Тур- цию, он отправился бы и туда. Поехал бы, не задумываясь, из од- ного только желания посмотреть, что это за страны такие, какие там люди живут, что за климат там, какое небо, какие реки, моря, горы, а главное — нет ли там такой райской жизни, чтобы, по воз- можности, совсем не работать, а жить в свое полное удовольствие. А если уж работать, то хотя бы один, от силы два дня в месяц — не больше, а остальные дни жить подобно пресветлому султану: пить и есть вволю, спать в тени, а когда захочется погреться — вы- ходить на вольное солнышко. — Бросай, Василий, грязное дело, пойдем трубы чистить, — частенько говорили ему приятели, такие же, как и он, беспечные души. — Не махнуть ли нам в края Алтайские? Хорошо помню, как в 1919 году родитель мой собрался-таки в Сибирь и перед отъездом зашел к дяде Ване —брату моей матери. Тот был человеком осторожным, долго отговаривал отца от этой рискованной поездки, но он был в своем решении непреклонен, все доводы дяди, что называется, кидал через левое плечо. После дол- гих споров, горячих препирательств дядя Ваня отступился, махнул рукой и с досадой сказал: Поезжай, Василий Андреевич, поезжай! Там до сотни трех нищих не хватает! Через неделю отец был уже на пути в Сибирь-матушку. Он ехал и, глядя в окно вагона, приговаривал: —Хороша колесуха, просторна сторонушка. Изо всех своих сумбурных поездок возвращался голодным, оборванным, то есть истинным босяком, гол, как сокол, и это было трагедией нашей матери, да и всей семьи, предметом постоянных насмешек родного села Семеновского. Опять хивинец привез подарок, от свечи огарок, — говори- ли про него. — Вшей, небось, полный гашник. До его ушей доходили все эти суждения, но он со спокойстви- ем философа равнодушно отмахивался: —Потреплются, такиежебудут... Ты, Василий, всю жизнь на свой мамон работаешь, — заме- чала отцу бабушка Анисья.