b000002491

ЛИПА ВЕКОВАЯ У моего отца, человека русского, — была в душе какая-то цы- ганская струнка. Любил он путешествовать, а то и просто бродя- гой без всякой цели скитаться по белу свету. Страсть к жизни ко- чевой, очевидно, была у него в крови. Не мог он усидеть на месте, и всю жизнь его, точно перекати-поле, носило из края в край. Ко- гда я был мальчишкой, отец увидит, бывало, что я пригорюнился перед поездкой с ним в новые места, положит мне на голову свою тяжелую, белую от извести руку и скажет с усмешкой: —Полно, сынок, и за рекой люди живут. Еще холостым побывал он на Украине, у Черного моря, ездил в Среднюю Азию, оттуда через Каспий на Кавказ завернул... Мать после сказывала: многие Палестины посетил наш отец, не бывал только у волка в брюхе. Он был удивительно легок на подьем — раз, два и собрал- ся. Где хлеб, по слухам, дешевле и заработки выше — туда он и стремился. Много раз его постигало жестокое разочарование, сколько пе- режил он обманутых надежд, крушений мечты, но к бестолковым своим поездкам все равно не охладел. В поисках счастливых мест он исколесил сотни дорог, повидал тысячи людей. И как-то все получалось у него, что перенимал он от людей не самое надеж- ное, а наоборот — все сомнительное. Он не терпел, когда мудрые домоседы при нем говорили: там хорошо, где нас нет. С такими немедленно вступал в яростный спор и нередко дело доходило чуть не до потасовки. Вечно у отца были на уме, как соседи говаривали, Крым, пески, туманны горы... Когда его спрашивали: — Где был Василий Андреевич? Он отвечал: — Бегал по свету, где был, там нету... Был он податлив на приглашения и беспечен, как колобок. Стоило позвать его в Ташкент — он брал расчет и с радостью ехал в теплые края, где цветет урюк и миндаль и весна наступает на месяц раньше, чем в России. Сказали, может, в шутку, что в Став- рополе жить уж больно хорошо — бросал все и ехал в Ставрополь.