b000002491

В лагере все было чисто прибрано. Невдалеке курился дымок. На столе, врытом в землю около жилища, в ведре стоял огромный, словно пылающий костер, букет цветов шиповника. Всюду на бе- регу сушились сети, круглые шахи, бредни. — В твои разбойничьи снасти сомы еще не попадались? Перевозчик в ответ только ухмыльнулся и отошел от нас. Я слы- шал, как он, подкладывая дров в костер, бормотал: — За сомами, голубчики, приехали! Не много ли захотели? Тут еще и настоящие-то рыбаки по десятку карасей не поймали. Одни колючие ерши в сетях трепещутся. Я не видел лица Васильева, но по движению его рук и плеч, по тому, как он резко пинал носком сапога головешки в костер, по его неласковой встрече было ясно: рыбак не в духе. Дело тут было, по-видимому, не только в том, что он чувствовал в нас соперни- ков, —многие рыбаки не терпят появления посторонних в облюбо- ванных ими угодьях, — он был особенно недоволен Крайновым. Володя между тем надоедал ему вопросами: — Дядя Сема, а не страшно вам здесь одному? Ночью небось волки воют? Васильев улыбнулся. — Что ты, сынок! Охотнику волков бояться не полагается. Зве- ри меня должны страшиться, а не я их. Я здесь хозяин. Последние слова он произнес с какой-то гордостью, и я заме- тил, что Володя посмотрел на него с уважением. А ты бы остался тут жить? — в свою очередь задал вопрос перевозчик.— Оставайся, будем вместе рыбу ловить, на уток охотиться. Нет, дядя Сема, — подумав, ответил парнишка. — Хорошо здесь, да мне этого не хватит. Мне кино нужно, библиотеку. Радио я люблю послушать. В школу надо ходить. Без товарищей тоже дол- го не проживешь. Ну, как хочешь. А я так от своей землянки ни за что никуда не поеду. Мне тут в самый раз. Меня отсюда и силом не прогонишь. Буду свой век доживать среди природы, под шатром небесным. Васильев походил по лагерю, поправил сохнущие на берегу сна- сти, сбитые с колышков ветром, приставив ладонь козырьком, по- смотрел на озеро и вернулся к нам. — Нет ли у вас, товарищи, свежей газетки? Я П0Дал ему газету. Усевшись на чурбак и надев очки, Васильев долго читал, смешно шевеля усами, щурясь и кашляя от махорки,