b000002491

НА ОЗЕРЕ —Пора нам на озеро отправляться, —сказал мне однажды Иван Крайнов, старинный мой приятель по охоте и рыбной ловле. —А что, Иван Павлович? —Шиповник зацвел. Сомов ловить самое время. Приход Крайнова — праздник для меня. Многим я обязан это- му человеку. Он приносит с собой свежие запахи леса, горькова- то-смолевого дыма охотничьих костров, аромат вкуснейшей ухи, сваренной в черном котелке и сдобренной молодым смородино- вым листом. Втакие дни все чаще слышится мне зеленый шум тенистых дуб- рав, шорох ветвей, тихий звон ручьев, сладкозвучное пение птиц. По утрам меня беспокоит хмельное бормотанье тетеревов, блея- нье бекасов; явственно слышу и мягкое, чуть картавое хорканье вальдшнепов; то и дело ловлю странные звуки скрипучей песни коростелей. Лай собак, звуки далеких выстрелов волнуют кровь, будоражат охотничью душу. В моем воображении отчетливо рисуются глухие просеки, по- росшие мелколесьем, темная гладь дальнего озера, в котором от- ражаются ясные звезды, шаткий мостик над рекой Кучей-Быш. Я с удовольствием вспоминаю привал, алый закат и ночлег у кост- ра под старым дубом, куда по утрам волной доходит терпкий запах черемухи. Стоит такая тишина, что слышно, как, падая, стукают капли росы о широкие листья дуба. Я люблю охоту самозабвенно, как любят ее тысячи охотников. Но если бы не Иван Крайнов, не часто снимал бы я со стены ружье, редко удавалось бы мне в весеннюю пору выбраться за город. Без него неполным было бы наслажденье неповторимой и своеобраз- ной поэзией русской охоты. Иван Павлович — телосложения плотного, ростом невысокий. Лицо у него простое, неприметное. Нос прямой, глаза серые, при- чески — никакой. Несмотря на свои немалые годы, человек он под- вижный, неутомимый. Во время охоты запросто отмеривал кило- метров по тридцать в день. Его не смущали ни дождь, ни слякоть. Лесные чащи, болота, многоводные речушки Крайнов преодолевал с такой живостью, словно было ему каких-нибудь восемнадцать