b000002491

услыхали мы в свое время и первый телефонный звонок, и голос далекой Москвы по радио, и хор Пятницкого, все новости мира и известия о событиях в стране, и все революционные песни. В этом клубе молодежь танцевала, здесь назначали свои первые свидания влюбленные пары, тут ссорились и мирились задиристые сельские парни, а потом вместе пели под гармошку «растащиху» — удалые сельские частушки. С балкона этого дома выступали Пер- вого мая ораторы-коммунисты, стреляли из наганов в воздух, са- лютуя в честь праздника трудящихся. Помню, самым главным коммунистом, мы, мальчишки, счи- тали тогда Морева, — он-то и был одним из ораторов с бантом на груди, с наганом на боку, основным заправилой всех новых дел на селе. Каково же было мое удивление, когда спустя сорок лет я уз- нал, что Морев был беспартийным, а работал он тогда в сельсовете и что он поныне живет в соседнем селе Чурилове — у себя на ро- дине. А «главными» коммунистами были, оказывается, мои дядья Афанасий и Иван, да еще Соколов Игнатий, Никонов Павел, Федор Хвалов, Соколов Василий и другие односельчане. Да мало ли было такого, что связано у нас с этим неболыним домом с окнами, глядевшими на реку, который в те далекие вре- мена казался нам огромным и был для нас чем-то вроде Большого театра столицы. Много хороших жизненных дорог начиналось у крыльца это- го дома — дорог заманчивых, которые вели в большую, настоя- Щую, полную чудесных свершений жизнь. Многие из нас с благо- дарностью и сердечной теплотой вспоминают свой клуб, который позднее назвали избой-читальней. Подобно огням морских мая- ков, ярко светили нам по вечерам огни родного клуба. Они сия- ли сквозь зимние метели и темные ноябрьские ночи, февральские вьюги и апрельские оттепели, манили и влекли неудержимо, на- стойчиво звали нас к новой, радостной жизни, в светлый мир, где суждено сбываться самым дерзким мечтам. По-разному жили семеновцы эти годы, обо всем в двух словах не скажешь, но все одинаково, горячей сыновней любовью люби- ли мы свое родное село. В селах и деревнях наших и сейчас принято давать своеобраз- ные названия улицам, «концам» села, — его отдельным частям. Это идет, наверное, от той старой привычки, когда и жители села сами се я называли не именами, а кличками — неуважительно наделяли всякими обидными прозвищами —Ваньками, Васьками, Стешками,