b000002491

бык обладал необычайной силой. Точеные рога его выдавались впе- ред. Это, наверное, давало ему преимущество в поединке. «Откуда ты взялся, красавец? — мысленно задавал я вопрос. — Видно, ты такой же, как я, любитель речной воды, лесной прохла- ды, тишины и покоя». После сытного обеда я прилег в тени, на своей палатке, уснул крепким, но чутким сном. Проснулся я от жарких лучей, бьющих в лицо. Солнце клони- лось к западу. Под дубом, где я лежал, уже не было тени. Я не сра- зу поднялся. Приятно было лежать, слегка щурясь от солнца, на- блюдать, как бегут по синему-синему небу легкие облака, слышать, как беззаботно щебечут лесные птички. Наконец, я стряхнул с себя лень и сонливость и встал. Подбросив в угли сухих веток, сходил на речку, вымыл с песком котелок, умылся и стал кипятить чай. И только тогда заметил, что быка на поляне не было. По-види- мому, он покинул меня, пока я спал. «Мягкой и сочной тебе травы, красавец-бычара!» Скоро вода в котелке закипела, и я принялся пить чай. После давешней ухи сильно хотелось пить, и я выпил подряд две большие кружки. Жара еще не спала, спешить было некуда. И тут я заметил всадника. Он ехал крупной рысью мимо купы деревьев. Нельзя было не залюбоваться резвым сивым иноходцем, статной осанкой седока. Подъехав ко мне, незнакомец ловко соскочил с седла, привет- ливо поздоровался и начал привязывать жеребца к дубу. — Спички дома забыл, а курить страсть хочется, — проговорил он, объясняя цель своего приезда и словно извиняясь. Приезжий быстрыми движениями пальцев достал из книжечки листок бумаги, свернул цигарку и прикурил от головешки. Он был уже стар, примерно одного со мной возраста. Худощавое лицо его сильно загорело, кожа на острых скулах была темно-ко- ричневой. Правую щеку наискось пересекал длинный шрам. Кон- Цыусов незнакомца слегка закручены кверху, коротко стриженная бородка посеребрена. Когда он повернулся ко мне в профиль, ви- Ден стал его тонкий орлиный нос с сухой горбинкой. И глаза у него были темные, с черными точками зрачков, как у птицы. Меня удивило, как он, пожилой человек, хорошо мог ездить вер- хом, был подвижен и ловок, словно юноша. На груди у него я за- метил два ордена. От этого его потертая, подпоясанная широким солдатским ремнем и сильно выгоревшая гимнастерка выглядела