b000002491

Она ничуточки не подделывалась под мое настроение, не при- спосабливалась ко мне, как, помню, делала это Аля, — а говорила искренне, и я понимал, что все это и в самом деле занимает и вол- нует ее. Не случайно, думалось мне, из нашей с Алей любви ничего не вышло. Слишком разные были мы люди. «Ты преувеличиваешь, Танюша, — мягко возражал я собесед- нице, все еще чувствуя свое превосходство. — Книги наши, в об- щем-то, правдивы. А что касается приподнятости, так ты ведь тоже любишь немножко пофантазировать — знаю я. И это к лучшему. Уверяю —жизнь человеческая стоит того. Не вижу в этом ничего плохого». «Нет, — решительно возражала она. — Вы, Степан Андреевич, неверно говорите, и все-таки я права. Жизнь-то приукрашивать не надо». «Ну, хорошо, — великодушно соглашался я. — Посмотрим. Рас- скажи, к примеру, поподробнее о своей жизни, без прикрас. Какая она, а?» «Мне-то и рассказывать почти что нечего. Когда меня прини- мали в комсомол и понадобилось писать автобиографию, хорошо помню — вся она уложилась в шесть строчек». «Бабушка твоя не кончила, наверное, и церковноприходскую школу?» «Она была неграмотная. А мамаучилась в семилетке. Из своего села, — продолжала Таня ровным, спокойным голосом, — я почти никуда не выезжала. Один раз была в Уршеле, на стекольном заво- де. Там работал стеклодувом мой папа. Он был партийный. Когда в сорок первом уходил на войну, мне было десять лет. Папа по- дарил на память полированную глыбу стекла, а в ней были цве- ты. Три простых красивых цветка, вроде анютиных глазок, какие растут у нас на Буже, — желтый, синий и красный. Попрощался с нами, поцеловал маму, меня и ушел. Он потом написал в одном письме с фронта, хорошие слова: «Люби свою Родину, дочка. Как никогда не завянут те цветы, так и наша верность Отечеству неру- шима. Мы его отстоим...» Зимой, в сорок третьем году получили мы похоронную». Мой отец тоже погиб в сорок третьем. И общее в нашей судь- бе еще больше сблизило с Таней, как бы породнило с ней. А она продолжала: «Еще ходили мы всем классом на торфопредприятие. Оттуда к нам в село провели электричество, а раныпе были у нас керосиновые лампы да фонари «летучая мышь». Раза три ездила