b000002486

«Вот он, голубчик. Где попался, видно пожелал навестить свой прекрасный уголок», - с ехидной усмешкой проговорил надзиратель, любивший всегда издеваться над тяжелым положением арестанта. Л с пылающей ненавистью взглянул на него. Проснулась матушка. «Ваня, милый, кто там пришел?», - сказала больная, приподнимаясь на кровати. «Ничего, успокойтесь, это так, пришли ко мне», - ответил я. Это была самая худшая минута в моей страдальческой жизни. Сердце мое горело от обиды и горя. Л, страдальчески умоляя, взглянул на надзирателя. Но что мяснику страдальческие взгляды его жертвы. «Да, пришли, старая ведьма, чтобы взять твоего сынка, а потом повесить этого разбойника, как дохлую кошку на первой попавшейся осине», - грубый смех солдат покрыл остроту своего начальника. В эту минуту я не чувствовал под собой собственных ног, как будто переселился в совершенно другой мир, мир ненависти и мести к этому человеку. Матушка вскрикнула, испуг подействовал на ее и так угасавшую жизнь. Она скончалась, уставив свои испуганные стеклянные глаза на своем убийце. Крик разъяренного зверя вырвался у меня. Глаза готовы были вырваться из орбит. У рта стояла пена бешенства. Я схватил топор, лежавший около кровати покойной, и со всего размаха, сколько было силы, в месть за родное существо, ударил обухом по голове надзирателя. Кровь и мозг брызнули мне в лицо. Он вскрикнул и упал замертво. Солдаты стояли ошеломленные и, как бы прикованные, не двигались с места. Это было первое убийство в моей жизни. Но я не считал себя виновным. Они измучили, истерзали меня, они не давали мне пить, раздирая мою душу. Если я им нужен, пусть мучают меня, но что сделала им эта безобидная старушка. За что убили ее? Но где же в это время был Бог? Да, его не было, его и совсем нет. Его выдумали, чтобы морочить нас. Л не желал больше оставаться в этом проклятом месте. Л выбил раму и выбежал в сад. Конвойные все еще стояли, не двигаясь, пораженные всем случившимся. V II Из сада я стремглав помчался по улице. Куда я бегу и зачем - я не ставил перед собой такого вопроса. Я не боялся преследования солдат, но какая-то механическая сила влекла меня и заставляла бежать быстрее. Жители со страхом прятались в дома, ребятишки кричали и визжали. В это время я, действительно, был не похож на человека - разорванная арестантская куртка, вся обрызганная кровью, развевалась на ветру. Волосы стали дыбом. В одной руке я держал топор, обрызганный кровью надзирателя. Я был похож на разъяренного человека каменного периода, борющегося с мамонтом. 233