b000002486

Надзиратель - высокий детина с суровым, свирепым лицом и заросшим волосами. Долгое, продолжительное служение в остроге научило его обращаться с арестантами, как с собаками. «Арестант - это грабитель, злодей, не имеющий хороших качеств души, и весьма вредный для общества» - его ежедневная логика. Только один его взгляд исподлобья заставлял арестанта ежиться, подобно пришибленной собаке. Мы выстроились, и конвойные повели нас в общую камеру, или как мы ее называли, «столовую», где нам давали еду. Среди раздаваемых еду было много и нашего брата - арестантов. В столовой было шумно от наших голосов, похабных ругательств и драк. Л не виню в этом арестантов, так как эта жизнь их исковеркала. А тюрьма служит не исправлением человека, а еще больше озлобляет. Мы тоже подошли за завтраком. Вдруг гул сразу прекратился, арестанты поснимали свои шапки и повесили головы. Вошел начальник тюрьмы. Это был невысокий человек лет 30-ти. «Ну, разошлись, желтые черти!», - проговорил начальник, покручивая свои черные, как смоль, усы. Арестанты облегченно вздохнули, узнав по голосу его хорошее расположение духа. «27, 29, 31 роты - на работы», - крикнул начальник. Л находился в 29 роте, следовательно, должен идти на работу. Л обрадовался. Мне хотелось подышать свежим воздухом после душных, вонючих камер. Нас вывели на улицу. С наслаждением вдыхали мы чистый свежий воздух. II Мы шли по городу. Ребятишки бежали за нами и кидали в нас камушки, обзывая нас «бритыми головами». У молодого поколения черствые сердца. Вот остановилась старушка на тротуаре, поглядела сострадательно на нас и прошептала: «Боже, пошли им силы на испытания». И у меня есть такая же мать-старушка. Как-то там теперь бедная моя. Боже, неужели ты дашь умереть больной старушке от голода. Поддержи ее силы, вразуми ей радость. Но какая же ей радость без любимого сына, который сидит в остроге. Да, я долго боролся с собой, но, наконец, не смог видеть, что моя мать голодная, и решил украсть. Почему, живущий напротив нас, купец живет в довольстве и счастье? Он меньше меня работает, а живет богато. А я работаю до пота лица, на заработки не хватает не только на лечение матери, но и на пропитание. Долго я боролся с совестью, наконец, нужда, или лучше сказать голод, взял свое и я решил украсть. Пришел вечер. Л накрылся плащом и проник на двор купца. Дверь в дом была открыта. В сенях и на кухне было темно. Л залез под чью-то кровать и пролежал там, ожидая ночи. Из комнат доносились голоса, пляс и звуки музыки. Очевидно, там были гости. Да, он веселился, у него не было больной голодной матери. 229