b000002486

Далее - машинистка, уже знакомая нам особа, Лизавета Васильевна Дуракотова, девица лет 27-ми, весь день трещавшая на пишущей машинке письма такого содержания: «Милая Сашка! Уж ты представить себе не можешь, что было со мной вчера на вечере в Народном Доме. Там был «Он». Он был такой внимательный ко мне. Весь вечер он ходил за моим подолом и повторял: «Лидочка, за что!». Я внутренне торжествовала. Наконец-то, гуляя с Петушковым, я заставила его ревновать и полюбить меня». Но тут Лиза останавливается, увидев за своей спиной Нуиобжору, попыхиващего трубкой, и продолжает: «О чем просим вас удостоверить подписом с приложением печати». Конечно, по уходу Нуиобжоры эти «ненужные» слова обрезаются, и письмо отправляется по назначению. Так повторяется каждый день. Дальше посмотрим на конторщика Петруху Щергунцева, юнца лет 17-ти, занимающегося весь день перекличками с Дуракотовой, подсмеиваясь над ней. Чтобы узнать, чем занимается сей человек в продолжении всего присутствия, нужно слазить к нему в стол и вытащить оттуда сшитую тетрадь из «казенной бумаги», на которой крупными буквами написано «что черт на ум нанесет» - дневник конторщика Петра Щергунцева. Не будем рассматривать весь дневник, что займет очень много времени, а откроем наугад стр. 126 и прочитаем: «Ноября 26 дня 1920 г. за №.... Смею вписать от ноября 26 дня в дневник о случившемся казусе в нашем учреждении. Вчерашний день, когда я должен был идти на именины с визитом к К., и, видя меня расфранченного и надушенного, Нуиобжора (чтобы ему, обжоре, пусто в его утробе было), по-видимому, досадуя на то, что его треклятую рожу и толстопузую утробу на именины не зовет никто, задал мне много, якобы экстренного дела, переписки. Досаду имея на сего ненавистного мне человека, я, увидев, что заведующий идет говорить в телефонную будку, запер его там, предварительно с умыслом разбросал Нуиобжоринские счета возле будки, как улики моего врага. Но к моему глубочайшему сожалению подлец Нуиобжора следил за моими столь непристойными действиями. И не могу выразить о моем полном уничтожении при виде торжествующего врага. Дальше переверните страниц пять и читайте: «От 25 декабря 1919 г. Ну и осел же наш заведующий в своей нынешней резолюции, в чем подписуюсь я, конторская спица в колеснице, Петр Иванов, сын Щергунцев, к чему свою старческую, неопытную в сих делах руку и своем согласьи приложил Степан Свинятин». Шестой и последний служащий Степан Свинятин, курьер, занимающийся все время приведением в порядок помещения и подхождения к телефону. 213