b000002486

Не дав мне опомниться, Петух схватил меня за шиворот и, сильно толкая своим огромным кулаком, вытолкал меня из класса и с позором провел меня по всем классам. Л, то бледнел, то краснел, пока мы дошли до учительской, где сидел весь учебный персонал во главе с директором. Петух повел меня к директору и поведал ему все то, что произошло. Директор сухо произнес по моему адресу (он никогда не волновался): «Слушай, ты, милостивый государь, собирай свои пожитки и убирайся на все четыре стороны, нам такие негодяи не нужны». Л опустился в кресло и залился горькими слезами. Мне очень хотелось умереть в эту минуту. Как вдруг двери распахнулись и, как будто морская волна, влетел весь наш приготовительный класс. Любимец всех учителей, в том числе и директора, Сережа Турачев выступил вперед и произнес: «Господин директор, Красовский ни в чем не повинен, он захотел, чтобы товарищ его не пострадал». Директор выпятил удивленно глаза и произнес: «Что вы, отцы мои, что вы, ведь он уже сам сознался». В это время выступили вперед Крашенинников и Мишин и, как будто каясь, промолвили: «Мы научили их». Но тут все остальные товарищи дружно закричали: «Нет, это сделал весь класс, виноваты все». Тогда добрейший директор обратился ко мне: «Правда это, мальчик?». «Правда», - ответил я. «Ну, иди в класс со своими товарищами». И мы все дружно, веселясь и припрыгивая, побежали в класс. Глава XII. Несчастье Проходили дни за днями, недели за неделями, приближалось Рождество. Я очень был рад, что наступает праздник, и я увижу свой родной дом и маму. Однажды сидел я в классе, как вошел швейцар и передал мне письмо. Я подумал, что оно от мамы, но жестоко ошибся. Письмо было написано каким-то старческим почерком. Я с замиранием сердца вскрыл его и прочел. Оно гласило: «Милый мой мальчик! Сообщаю тебе очень печальную вещь. Твоя мама умерла. Царство ей небесное. Ее только что похоронили, вчерась. На похороны приехала твоя бабушка. Она хочет взять тебя из пансиона. Приезжай скорей, так велит твоя бабушка. О. Герасим Михайлович Виноградов, священник. Прочитав это, я выронил письмо и залился горькими, сиротскими слезами. Читатели! О, как несчастен тот человек, который переживает такое горе. Такой был и я, оставшийся на попечении не любившей меня бабки. Через день я уже был на своей родине, где лежат в сырой земле мои родители. 206