b000002486

Глава IX. Опять в классе Придя в класс, я увидел мальчиков, которые все стояли, опустив головы, и самый бойкий из них, Костя Близнецов, выступил вперед и промолвил: «Мы все просим, Красовский, у тебя прощения». Мне было весело на душе, и я обошел весь класс, давая руки одноклассникам в знак всегдашней дружбы, как вдруг ко мне подошел Морозов и сказал: «Прости ты меня, Миша, за то, что я сомневался, что ты ...... Но я не дал ему договорить: «Это не стоит вспоминать». Мы с ним проговорили до вечера, он рассказал мне, как Крашенинников раскаялся о своем поступке, пошел сказать об этом директору и заверил его, что этого он больше никогда делать не будет. Глава X. Единица Проходили дни за днями. Как-то был урок русского языка (учил Петух). Вызвал он Крашенинникова, Морина и Волкова (это были самые ленивые ученики) и, по обыкновению, они отвечали слабо. В этот день Петух был злой и всем поставил по единице. Но вот урок кончился, учитель вышел из класса. Тогда Крашенинников влез на кафедру и сказал, обращаясь к классу: «Господа, довольно много мы потерпели от Петуха. Давайте отомстим ему за все единицы». «Резолюция» Крашенинникова была принята, но возникал вопрос, как мстить? Веселый и шустрый Минин, очень не любивший Петуха, хотя и был хорошим учеником, влез на кафедру и, встав возле предводительствующего Крашенинникова, сказал: «Намажем мелом стул, ручку, которой он будет отмечать отсутствующих, намажем чернилами». «И в его чернильницу набросаем мелу и мух», - добавил Крашенинников. «Да, да, очень хорошо выдумано, браво Минину, браво Крашенинникову», - кричали повсюду. «Так, значит, завтра перед его уроком», - кричал Крашенинников. Уже с сегодняшнего дня были приготовлены и мухи, и мел, и чернила. Все ждали завтрашнего дня. Глава XI. Опять наказание Вот наступил долгожданный день. Все было сделано, как решено. Вот наступил и «русский язык». Подобно лебедю вплывает в класс Петух и, не подозревая подвоха, начинает отмечать отсутствующих и.....Крик злобы вылетел из его уст, увидев ручку и пальцы, измазанные в чернилах. «Кто это сделал?», - закричал он в бешенстве. В эту самую минуту я взглянул на Крашенинникова, который сидел белее полотна. Чувство жалости к нему засело в моем сердце и, поборов трусость, я подошел к столу Петуха и тихо проговорил: «Петр Иванович, это я сделал!». 205